Я всего лишь пыталась уйти.
«В этом есть и твоя вина, я много раз разговаривал с тобой о детях и ты всегда уходила от разговора.»
Эта фраза ранила меня больше всего, возможно, даже сильнее факта его измены. Я не хотела рожать детей, зная, что скоро умру, что не смогу дать им будущего, что они будут брошенными так же, как и я, даже раньше, чем я.
Плечо ныло особенно сильно, и я потерла его, чувствуя, как уходит судорога, после чего заглянула в широкий ворот своего пальто.
Ничего…
Конечно, простым глазом печать угасания не увидеть, для этого к ней нужно прикоснуться каплей красной вязи. Но я и без того знала, что там находится.
Более семисот крохотных красных точек, спускающихся по руке до самого локтя. Чуть меньше двух лет до момента моей смерти.
Женился бы на мне Рой, если бы знал, что принятие в его род может спасти мне жизнь? Возможно, Луиз права, мне давно стоило поставить ультиматум, но даже сама мысль об этом была мне противна. Рой сразу сказал бы, что я познакомилась с ним только ради спасения, и я не смогла бы доказать, что печать появилась уже после нашего знакомства. И смогла бы я жить в таком браке, зная, что вынудила любимого?
Смысла думать об этом не было, Рой изменил мне, Эллен беременна его ребёнком, они поженятся. Она будет принята в род вместе с ребёнком, она получит защиту от печати угасания.
А я… для меня почти ничего не осталось.
Больно…
Я возвращалась домой узкими улочками, специально выбирая такой путь, где мне почти не встречались прохожие. В моменты боли я всегда замыкалась, переживала её одна, не выносила никакой поддержки.
Когда умерли мои родители, мне было пятнадцать. Я осталась одна, в огромном доме на окраине города, с которым не знала, что делать.
Точнее… как умерли? Они вызвались добровольцами в отряд за вуаль — сразу после того, как Печать Угасания убила моего брата. У отца она тоже была, но ему оставалось ещё три года, а мама была совершенно в порядке.
Почему она ушла с ним? Возможно, потому что всю жизнь изучала нежить из земли отчуждения, верила, что мы обязаны разорвать этот бесконечный круг смерти и восстановления, и воспитывала нас с теми же убеждениями?
А может, потому что не смогла пережить гибель сына, настолько, что дочь-подросток оказалась для неё незначима?
Или потому, что не представляла, как жить без отца, который всегда был уверен что как только Печать появится на нём, он уйдёт за вуаль?
Они не предупредили меня о своём решении. Оставили только записку, которую я нашла, вернувшись из школы. После этого я почти месяц не выходила из дома, убеждённая, что они вернутся. И сколько бы ни пытались соседи заговорить со мной — я лишь замыкалась. Так же, как сейчас.