Я пришла в себя только тогда, когда мы смогли укрыться в одной из внутренних зал катакомб, отрезав путь назад, по крайней мере временно. Билл отчаянно и грязно ругался, пока Ленор, так и не оправившийся полностью от ран, полученных ещё в самый первый день за вуалью, перебинтовывал его лысую голову, а Лойд громко раздавал указания.
Прямо передо мной маячило лицо Таррена. Он был избит — очень сильно, до страшных пятнистых кровоподтёков. Один глаз заплыл полностью, губы были разорванными, потрескавшимися, с запекшейся кровью в уголках. Нос, без сомнения, сломан.
Но взгляд — живой, пронзительный, полный волнения… Это Таррен нёс меня, несмотря на то что был избит стражниками Роя до полусмерти.
— Всё в порядке, на мне заживёт за пару дней, — хрипло усмехнулся он, и капля крови появилась в уголке рта, пугая меня до ужаса. А следующие слова были произнесены куда более жёстко. — Всё в порядке, Фран. Что с тобой? Что это было?
Впервые раз в его голосе послышалось волнение — он не понимал, что со мной произошло, не ожидал этого и не знал, как реагировать. Хаос за спиной его не смущал: ни нападение масок, ни собственное избиение.
— Я не знаю, — хрипло попыталась ответить я, пробуя привстать на локте.
Мы оказались в тёмной и мрачной зале с высокими каменными потолками, несколькими каменными табличками и двумя дверями, через одну из которых мы пришли. Эта дверь сейчас укреплялась всеми, кто не был ранен, включая стражника Генриха и ещё одного — покрытого кровью, но, на первый взгляд, полностью здорового.
Я подозревала, что это была кровь Таррена.
— Какого чёрта, Рой⁈ — я не собиралась молчать. Несмотря на то, что моя голова раскалывалась, я встала, чувствуя, как тянет в груди и как кружится голова.
— Мы не можем двигаться дальше вместе! В любой момент он может спустить на нас своих шавок, избить любого из нас до полусмерти, даже убить! Его стражники, избивающие невинного человека ночью, и привлекли масок!
Последнее моё обращение было не к Рою — к Лойду. После сегодняшнего я никак не могла представить, что мы будем передвигаться вместе с ненормальным Роем, готовым покалечить человека только потому, что может.
— Кого ты называешь шавкой⁈ — Генрих, услышав это, оторвался от двери, но я не мешкала, а он не ожидал от меня подобного.
Бешенство буквально горело в моей груди, оно затуманило мне разум, а кинжал на его поясе привлекал слишком много внимания. Я рванулась к мужчине, почти сбивая его с ног, выхватывая кинжал за рукоятку и тут же прикладывая к шее.
— Я убью тебя, клянусь, я убью тебя, урод!