— Егор Андреевич! Добрый вечер!
— Барин наш! Как мы рады!
— Здравствуйте, Егор Андреевич!
Я пожимал руки, кивал, улыбался. Степан распорядился:
— Ну чего столпились? Давайте лошадей распрягайте, вещи разгружайте! Анфиса, неси на стол! Барин с дороги, голодный небось!
Народ засуетился. Лошадей увели в конюшню, припасы начали разгружать. Я заметил, как кто-то поскакал в сторону Быстрянки — видимо, сообщить Петьке и остальным, что я приехал.
Я поднялся на крыльцо своего дома. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Анфиса, которая присматривала за домом.
— Егор Андреевич! Батюшки мои! — она всплеснула руками. — Как я рада вас видеть! Проходите, проходите! Сейчас я вам стол накрою!
— Спасибо, Анфиса, — улыбнулся я, входя в дом, а она куда-то упорхала. Видать домой побежала.
Внутри всё было чисто, прибрано. Я осмотрелся — ничего не изменилось. Всё на своих местах, всё в порядке.
Анфиса вернулась буквально через пол часа — засуетилась на кухне. Через несколько минут на столе уже стояли миски с горячими щами, большой каравай хлеба, солёные огурцы, квашеная капуста.
Степан зашёл следом за мной:
— Егор Андреевич, пока вы отдыхаете, я баню велю топить. С дороги нужно помыться, отдохнуть как следует.
— Отличная идея, Степан, — одобрил я. — Спасибо.
Я сел за стол, начал есть. Щи были отменные — наваристые, с мясом, с кислинкой от капусты. Хлеб свежий, хрустящий. После долгой дороги это было особенно вкусно.
Захар сел рядом, тоже принялся за еду. Степан стоял у двери, явно собираясь с мыслями, чтобы о чём-то рассказать.
— Степан, садись, — предложил я. — Ешь с нами и рассказывай, как дела.
Он с благодарностью кивнул, сел за стол:
— Дела у нас, Егор Андреевич, хорошие. К весенней пахоте готовы — плуги починили, семена подготовили. Скотина вся здорова. Народ работает хорошо, никто не ленится.
— А производство? — спросил я. — Стекло, кузница?
— Всё работает! — с гордостью сказал Степан. — Семён со своими ребятами стекло варят — и бутылки делают, и посуду. Фома всё забирает, в Тулу везёт, продаёт. Хорошая цена, говорит. А в кузнице… — он улыбнулся, — там вообще чудеса творятся. Петька с Прохором и Митяем такое делают, что диву даёшься!
Я заинтересовался:
— Что именно?
— Сами увидите, Егор Андреевич, — загадочно сказал Степан. — Они вам сами покажут, расскажут. Я в этих делах не силён, но вижу — дело спорится.
Мы доели, и тут раздался топот множества ног. В дом ввалилась целая ватага — Петька, Семён, Прохор, Митяй, Илья. Все в рабочей одежде, перепачканные сажей, с раскрасневшимися от жара кузни лицами.