Пахом кивнул и побежал к телеге, чтобы освободить место для трофеев.
В итоге в деревню въехали уже все вместе — растянувшись вереницей по заснеженной дороге. Впереди ехали мы с Захаром на лошадях, за нами телеги, гружённые доверху и покрытые рогожей, а сзади — остальные, прикрывая тыл на случай, если уцелевшие волки решат вернуться.
По дороге Фома, Семён и кузнец наперебой докладывали о своём путешествии, перебивая друг друга и добавляя подробности, словно соревнуясь, кто лучше расскажет историю.
— В общем-то, доехали хорошо, — говорил Фома, поглаживая свою бороду. — И ночью, когда на стоянке были, тоже всё было хорошо. Правда, холодно.
— Костёр-то жгли всю ночь, — вставил Семён, — иначе бы замёрзли насмерть. Морозец-то кусачий!
— Но вот с утра прям эти серые злодеи привязались, — продолжил Фома, качая головой, — и так и шли по пятам. Боязно было. Подгоняли лошадь, как могли…
Он указал на телеги, которые скрипели и покачивались на ухабах:
— А телеги-то битком набиты. Еле тащили.
Фома начал объяснять, разводя руками и рисуя в воздухе размеры привезённого:
— Помимо этого вашего… пневмо…
— Пневмодвигателя, — помог я.
— Да, его, пневмодвигателя, — он медленно произнёс незнакомое слово с особой гордостью, словно демонстрируя своё знание сложных терминов, — там под рогожей четыре разделанных туши свиных, да ещё мешок муки взял, да бочонок мёда…
А Захар, улыбаясь хитрой улыбкой, которая преобразила его обычно суровое лицо, добавил:
— Ну и пару бочонков пива…
Он подмигнул, и морщинки в уголках его глаз собрались лучиками.
Я хмыкнул, качая головой:
— Ну ты, Фома, хоть бы лошадей пожалел! Еле тащили, наверное?
Фома тут же выпрямился в седле, словно его обвинили в чём-то непростительном:
— Тащили же, Егор Андреевич, нормально, — буркнул он.
Снег поскрипывал под копытами лошадей и полозьями саней, а воздух был настолько чистым и прозрачным, что, казалось, можно было разглядеть каждую ветку на деревьях вдалеке.
Когда мы уже спрыгнули с коней у моего дома, я сказал Степану:
— Разгружайте. С устройством аккуратнее, его сразу в ангар, — сказал я, указывая на укрытый рогожей предмет в телеге.
Степан кивнул:
— Сделаем, Егор Андреевич. Я сам пригляжу.
Затем я обратился к остальным:
— А ты, Фома, с Савелием Кузьмичом шуруйте, перекусите с дороги да в баню.
Я махнул рукой в сторону деревенской бани, откуда уже поднимался дымок:
— Илюха уже топит. Чтоб отдохнули с дороги нормально.
Лицо Фомы просветлело при упоминании бани и еды:
— Благодарствуем, Егор Андреевич!
— Да, пивка возьмите, — добавил я, вспоминая о привезённых бочонках. — Стресс после волков снять.