Я встал и прошелся по комнате, обдумывая детали:
— Самое сложное — это изогнуть трубку правильно. Нагреваешь в том месте, где нужен изгиб, но не докрасна, а чуть меньше. И медленно, очень медленно сгибаешь. Если поторопишься — трубка сплющится или лопнет.
— А корытце для охлаждения? — напомнил Митяй.
— Корытце делается отдельно. Можешь выдуть как маленькую овальную бутылку, потом срезать верх. Или слепить из нескольких кусков стекла — главное, чтобы швы были герметичные. Размером примерно с две ладони в длину и одну в ширину.
Я показал руками приблизительные размеры.
— В корытце делаешь два отверстия — где трубка входит и где выходит. Отверстия должны плотно обхватывать трубку, но не пережимать ее. Это самая тонкая работа — тут нужна особая аккуратность.
— Егор Андреевич, — сказал Митяй, — а как все это соединить, чтобы не текло?
— Соединения делаются на горячую пайку. Трубку к кубу припаиваешь так: нагреваешь край горлышка и конец трубки, потом быстро соединяешь и проворачиваешь. Стекло должно сплавиться в одно целое.
Я взял со стола небольшую стеклянную палочку и показал на пальцах движения:
— Вот так поворачиваешь — медленно, равномерно.
— А проверить, что все герметично? — спросил Митяй.
— Просто. Затыкаешь конец трубки пальцем и дуешь в куб. Если воздух не проходит — значит, все плотно. Если где-то свистит — ищи щель и заделывай заново.
Митяй кивнул:
— Понятно. На когда это нужно?
Я задумался:
— Стекло — материал капризный, может и лопнуть, если поторопишься. Но постарайся как можно быстрее. Край — завтра к обеду.
— Егор Андреевич, — осторожно спросил Митяй, — а зачем такая спешка? Что случилось-то?
Я тяжело вздохнул:
— Парень один, в соседней дереве при смерти лежит, Митяй. Избили его разбойники, ребра поломали, внутренности повредили. Нужно операцию делать — а без этой штуки, — я кивнул на чертеж, — никак. Иначе помрет парень.
Лицо Митяя сразу стало серьезным:
— Понял, барин. Сейчас же за дело возьмусь. А если что не получится — сразу к вам прибегу?
— Конечно.
Пока я все объяснял Митяю — в горницу вошли Пахом и Никифор.
Оба были уже в дорожной одежде: сапоги высокие, до колен, кафтаны крепкие, дорожные, подпоясанные широкими ремнями, шапки в руках держали почтительно. Лица серьезные — видно было, что понимают: раз их барин вызывает, значит, дело неотложное.
— Егор Андреевич, — поклонился Пахом. — Захар сказал, что вызывали? Говорит, срочное задание у нас есть?
— Да, ребята, есть задание, — кивнул я, откладывая уголек в сторону. — И очень важное. От него многое зависит.
— Берете лошадь и по заводной, — начал я, поворачиваясь к ним. — И скачете что есть духу в город.