Едва переступив через порог избы, уже отчетливо было видно, что у парня поломаны ребра — грудная клетка слева заметно провалилась внутрь, образуя неровную, болезненную на вид впадину. А левая рука плетью лежала вдоль тела совершенно неестественным образом, словно у тряпичной куклы, которую неосторожно уронили. Кисть ее была странно вывернута, а пальцы правой руки искривлены так, что сразу становилось понятно — и там далеко не все благополучно.
Ричард, едва окинув взглядом эту картину человеческого страдания, не стал терять драгоценные минуты на расспросы о том, что и как произошло. Он сразу же решительно направился к пострадавшему, на ходу снимая свой дорожный кафтан и засучивая рукава белой полотняной рубашки до локтей.
Женщина, которая хлопотала возле больного, подняла на нас встревоженные, заплаканные глаза и инстинктивно попыталась заслонить собой парня:
— Да что вы, добрые люди, мальчонка и так при последнем издыхании, а вы его еще тревожить хотите! Оставьте в покое, пусть Господь решает…
Но Ричард, не обращая внимания на ее причитания, аккуратно, однако твердо отодвинул ее в сторону и опустился на колени рядом с пострадавшим на холодный дощатый пол. Сразу было видно, что человек этот в лекарском деле далеко не новичок и не раз имел дело с тяжелыми случаями.
— Как тебя зовут? — тихо, но отчетливо и с явным акцентом спросил он, заглядывая в помутневшие от боли и страдания глаза парня.
— Пе… Петька, — с огромным усилием выдавил тот сквозь стиснутые зубы, каждое слово давалось ему с трудом. — Петька я… дядя Иван…
— Хорошо, Петька, хорошо, — успокаивающе произнес Ричард, осторожно коснувшись лба парня. — Слушать меня внимательно, парень. Сейчас я тебя смотреть, буду смотреть, где болит. Быть неприятно, но нужно терпеть. Обязательно нужно. Иначе не понять, как тебе помогать. Ты меня понимать?
Петька, собрав остатки сил, слабо, но утвердительно моргнул.
Ричард начал свой осмотр с методичностью опытного врача, который точно знает, что делает. Сначала он крайне осторожно, буквально кончиками пальцев, начал ощупывать голову пострадавшего, проверяя, нет ли опасных переломов черепа, вмятин или трещин в костях. Пальцы его двигались медленно, деликатно, но при этом уверенно — каждое прикосновение имело свой смысл и назначение.
— Череп цел, — негромко пробормотал он, больше для себя. — Сотрясение мозга вижу что есть, но кость не разбиты. Это хорошо.
Затем он перешел к шее, крайне аккуратно прощупывая позвонки и проверяя, не поврежден ли позвоночник сколько достали пальцы — травма, которая могла бы стать роковой для всей дальнейшей жизни парня.