— Егор Андреевич, а вы поглядите! — Семён потащил меня к печи, которая занимала добрую четверть помещения. — Плавлю теперь и стекло, и бисквитный фарфор! Оказывается, температуры хватает и в печь всё влезает.
Он распахнул дверцу печи, и оттуда хлынул жар, заставивший меня невольно отступить на шаг. Внутри, на специальных подставках, стояли готовые изделия которые глазурировались.
— Смотрите, как получается! — Семён показывал на две реторты внутри печи. — Раньше за день мало делали, а теперь… — он снова махнул на печь, потом на емкости с песком да глиной, куда отходили трубки, через который шел светильный газ. — В два раза больше обрабатываем! Этот газ творит чудеса, Егор Андреевич. А печь с вентилятором! Жар ровный, постоянный, не то что с мехами возиться.
Не успел я как следует оценить Семёновы достижения, как Петька подскочил ко мне с горстью металлических заготовок в руках. Лицо его было перемазано сажей, но глаза светились гордостью.
— А я вот что приладил! — выпалил он, протягивая мне несколько небольших металлических деталей странной формы. — Тут же их обрабатываю, пока Семён занимается плавкой. Не мешаем друг другу, а работы в два раза больше делаем!
Заготовки были тёплыми, видно было, что сделаны недавно. Форма их показалась мне знакомой — что-то вроде шестерёнок, только более сложной конфигурации.
— Это для тех механизмов, что вы показывали, — пояснил Петька, заметив мой пристальный взгляд. — Думаю, если их правильно подогнать, то можно будет и мельничный жернов крутить, и что ещё понадобится — вы же про станок для обработки дерева говорили.
А тут ещё Митяй выскочил словно чёрт из табакерки, прямо с длинной стеклодувной трубкой в руках. На конце её красовался почти готовый стеклянный пузырь, который он ловко вращал, придавая ему нужную форму.
— Егор Андреевич! — прокричал он, не переставая работать трубкой. — Глядите, что получается! Ещё столько вам банок наделаю, что хватит на всю деревню и ещё на три соседние!
Он осторожно отделил готовое изделие от трубки и поставил его остывать рядом с десятком других. Банки были ровные, аккуратные, с толстыми стенками — точно такие, какие я заказывал для хранения.
— Раньше одну банку полдня мучился делал, — продолжал Митяй, вытирая пот с лица рукавом. — А теперь за день дюжину делаю!
Я внимательно осмотрел его работу, взял одну из банок в руки, повертел на свету.
— Прекрасно, Митяй, — сказал я, и лицо его расплылось в довольной улыбке.
Было видно, что парни крайне мне рады. И это чувство было взаимным — если не кривить душой, то я им тоже был очень рад. Их энтузиазм, их готовность работать, их сообразительность — всё это грело душу.