— Ай, — отмахнулся я рукой, чувствуя лёгкое смущение от её похвалы. Хоть и привык уже к своей роли «умного барина», но всё равно иногда становилось неловко — ведь мои знания были не заслугой, а просто удачей. Оказавшись в прошлом, я просто использовал то, что знал из своего времени.
Машенька прильнула ко мне и крепко-крепко обняла, уткнувшись лицом в грудь. Я тоже её обнял, вдыхая запах её волос. Поцеловал в макушку, ощущая тепло и благодарность за то, что судьба подарила мне такую жену — понимающую, любящую и заботливую.
А потом услышал, что кто-то заходит во двор, шлёпая по лужам. Осторожно отстранив Машеньку, я выглянул в окошко. По двору, перепрыгивая через лужи и оскальзываясь на мокрой земле, шёл Илья. Его сапоги и штаны были заляпаны грязью до колен, а кафтан промок от росы.
— Илья пришёл, — сказал я.
Я пошел к нему в сени навстречу, сам же шепнул Машке, чтобы чай липовый сделала да мёда в плошку налила. Она понимающе кивнула и скрылась в горнице.
Илья снял шапку, встряхнул её, стряхивая капли воды, и поклонился.
— С добрым утром, Егор Андреевич, — поздоровался он. — Вот, решил зайти, доложиться.
— Проходи, Илья, грейся, — пригласил я его в горницу. — Погодка сегодня не ахти, а тебе пришлось по такой грязи топать.
Илья прошёл, стараясь не наследить, и сел на лавку у печи. Он потёр руки, согревая их теплом, исходящим от печных изразцов.
— Реторта всю ночь обжигалась, — доложился он, — сейчас остывает, к завтрашнему дню должна быть готова.
— Ну и отлично, — кивнул я, довольный его отчётом. — Как там дела вообще? Дождь-то сильный был, ничего не порушил?
— В деревне нет, всё хорошо, — ответил Илья, разминая затёкшие плечи. — Курятники целы, лошади тоже нормально стояли. Правда, один угол у сарая Федота протёк, но он уже чинит. Свиньям так вообще раздолье, — усмехнулся он, — вся земля в болото превратилась. Они там в грязи валяются, радуются.
Я улыбнулся, представив эту картину. Действительно, свиньям сейчас раздолье — грязи хоть отбавляй.
— А как там Семён? — спросил я, вспомнив о нашем стекольщике. — Он же вчера собирался бутылки делать, да не успел из-за дождя.
— Семён всё на лесопилку порывается, — ответил Илья, качая головой. — Как рассвело, так уже собрался идти. Еле отговорил — куда, мол, в такую грязь. Да и вода в реке всё ещё высокая.
— Скажи, пусть не спешит, — распорядился я. — Пусть дождётся, пока дорога немного подсохнет. Да и вода пусть спадёт. А то мало ли…
— Почему? — спросил Илья, но не успел я ответить, как в горницу вошла Машенька.
Она несла поднос, на котором стояли две кружки чая, плошка с мёдом, пара кусков хлеба и две небольшие деревянные ложечки. От чая поднимался ароматный пар, наполняя комнату запахом липового цвета.