— Линия до Москвы? — уточнил он.
— Да. Но не так, как планировали. Никаких «постепенных этапов». Никаких зимних каникул для строителей. Мы должны быть в Москве до первых серьезных морозов.
Иван Дмитриевич скептически покачал головой:
— Это невозможно, Егор Андреевич. Осень на носу. Дожди размоют дороги. Людей не хватит.
— Людей вы найдете, — отрезал я, и в моем голосе прозвучали металлические нотки, которых я сам от себя не ожидал. — Поднимите гарнизоны. Привлеките каторжан. Мне плевать. Но мне нужны тысячи рук. Прямо сейчас.
Я схватил перо, макнул его в чернильницу и начал быстро набрасывать список на чистом листе.
— Первое: гуттаперча. Это застывший сок деревьев, растут в Малайе, на островах. В Европе она уже известна как диковинка, из неё делают трости, посуду. У английских купцов в Петербурге она должна быть. Скупите всё. Любые партии, по любой цене. Золотом, векселями, угрозами — неважно. Мне нужно много. Очень много.
— Гуттаперча… — Иван Дмитриевич пробовал слово на вкус. — Запишу. А сера?
— Сера есть на уральских заводах, у Строганова. Напишите ему от моего имени, пусть шлёт обозы немедленно. Срочно. Мне нужно «вулканизировать» изоляцию. Сделать её эластичной, как кожа, и прочной, как камень. Только так мы переживем зиму.
Я швырнул перо на стол. Чернильная клякса расплылась по бумаге, как черная кровь.
— Он думает, что я буду защищаться, Иван Дмитриевич. Что я буду перекладывать изоляцию на уже построенном участке и топтаться на месте. Но мы пойдем вперед. Мы потянем линию на новой изоляции сразу к Москве. А старый участок… старый участок мы переделаем по ходу дела, не останавливая движения.
Иван Дмитриевич смотрел на меня с нескрываемым удивлением.
— Вы изменились, Егор Андреевич. За последние десять минут.
— Я просто снял розовые очки, — мрачно усмехнулся я. — Знаете, Иван Дмитриевич, я ведь до последнего надеялся, что мои знания здесь — это дар. Что я смогу просто улучшать жизнь, лечить людей, строить машины. Но этот «Инженер»… он прав в одном. Это шахматная доска. И если ты не бьешь фигуру противника, он бьет твою.
Я подошел к нему вплотную.
— Усильте охрану на линии. Максимально. Каждый столб, каждая верста провода должны быть под присмотром. Введите военное положение в зоне строительства. Любой, кто подойдет к линии без пропуска — шпион или диверсант.
— Это жестко, — заметил глава Тайной канцелярии, но в его глазах я видел одобрение.
— Это необходимо. Наш враг — не Наполеон. Наполеон — это танк, прущий напролом. А «Инженер» — это снайпер. Он знает химию, знает физику, знает историю. Он будет бить по технологиям. Он попытается дискредитировать нас перед Императрицей, устроив аварию в самый нужный момент. Мы не дадим ему этого шанса.