— Холод… — фельдмаршал хмыкнул. — Чего-чего, а холода у нас в достатке.
Он резко остановился передо мной.
— Хорошо. Я даю добро. Но предупреждаю, Воронцов: если вы взлетите на воздух — я даже расстроиться не успею. А если вы сорвете поставки обычного пороха и не дадите нового — я вас повешу. Воскрешу и потом еще раз повешу.
— Принято.
— Что вам нужно? Кроме моей души и нервов?
— Завод, — сказал я. — Не в городе. Подальше от жилья. С доступом к воде. И полномочия реквизировать любую химию в радиусе трехсот верст.
Каменский взял перо.
— Завод найдете сами. А мандат… — он быстро черкнул несколько строк на гербовой бумаге. — Вот. Этим листком вы можете остановить любую мануфактуру и забрать всё, вплоть до медных тазов и последнего фунта селитры. Действуйте. Время не ждет.
Мы нашли его под Тулой, в десяти верстах вниз по Упе. Старый купоросный завод, принадлежавший разорившемуся купцу. Место гиблое, проклятое местными жителями за ядовитые стоки и желтый дым, который когда-то валил из труб.
Теперь здесь было тихо и пусто. Крыши цехов провалились, чаны заросли мхом.
— Идеально, — сказал я, спрыгивая с лошади в грязный снег. — Николай, доставай блокнот.
Николай Фёдоров, который, казалось, еще не отошел от телеграфной гонки, смотрел пустое окна.
— Егор Андреевич, это же руины. Тут крыс больше, чем кирпичей.
— Крыс выгоним. Стены есть — и ладно. Главное — удаленность. Если рванет, Тула только стекла вставит, а не сгорит.
Мы вошли в главный цех. Здесь пахло сыростью и старой серой.
— Значит так, Коля. Времени на раскачку нет. Здесь будет «Красный проект». Зона особого режима.
Я шел по разбитому полу, и в голове уже выстраивалась схема.
— Сюда — чаны для нитрации. Нужна керамика или свинец — чтоб с кислотой не реагировало. Много свинца. Обшиваем всё. Здесь — промывочные ванны. Вода должна течь рекой. Берг писал: «кислота должна быть вымыта до последней молекулы, иначе — самовозгорание».
Николай торопливо записывал, ломая грифель.
— Хлопок, — продолжал я, указывая на пустой склад. — Сюда будем свозить хлопок. Его нужно обезжирить. Выварить в щелочи. Потом высушить до хруста. Влажность — наш враг.
— А кислота? — тихо спросил Николай. — Вы говорили что в тех записях было про смесь. Азотная и серная. В строгой пропорции.
— Савелий Кузьмич уже работает над перегонными кубами. Мы поставим их в отдельном здании, за земляным валом. Чтобы если перегонка пойдет не так… ну, ты понимал.
Ближайшие две недели превратились в ад.
Если строительство телеграфа было битвой с пространством, то создание производства пироксилина стало битвой с материей.