Осенний ливень неистово хлестал по слюдяным окнам трактира, словно пытался смыть в сточные канавы и сам этот покосившийся дом, и все его грехи заодно. Снаружи царила холодная, промозглая ночь, из тех, когда даже бродячие собаки предпочитают забиться глубоко в подворотни и не подавать никаких признаков своего существования.
Внутри же стоял густой, хоть топор вешай, смрад кислого пива, мокрой шерсти, чеснока и немытых тел. Зал был набит битком. Здесь собралась обычный для приграничья человеческий сброд: наемники, пропивающие последние медяки, угрюмые контрабандисты, пара подозрительно озирающихся купцов да местные шлюхи. Ни одного гнома, ни одного эльфа — чистая, ничем не разбавленная людская клоака, где нож под ребро можно было получить просто за неудачный взгляд.
Тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась, впуская в прокуренный зал ледяной порыв ветра. Пламя свечей истерично задергалось, выхватывая из полумрака две фигуры в насквозь промокших плащах. Вошедшие не стали суетливо отряхиваться. Прежде чем сделать хоть шаг, они замерли на пороге, и их взгляды цепко, профессионально ощупали помещение. Тот, что повыше, едва заметно кивнул второму, коренастому, и оба направились прямиком к стойке, лавируя между столами с той грацией, которая выдает людей, привыкших к звону не монет, но стали.
Трактирщик, тучный мужчина с лицом, похожим на недопеченный блин, меланхолично протирал деревянную кружку грязной тряпкой.
— Дрянная погодка, хозяин, — бросил высокий, откидывая мокрый капюшон. Лицо у него было узкое, с глубоким шрамом, пересекающим бровь.
— Для кого дрянная, а для кого — самое время горло промочить, — философски отозвался трактирщик. — Горячее вино с пряностями?
— Наливай. И пожрать чего-нибудь, что не мычит и не лает.
Коренастый хмыкнул, опираясь локтями о липкую стойку.
— По дорогам нынче бродить — только сапоги в грязи топить да стрелы спиной ловить. На южном тракте опять разъезды усилили.
— Орки? — без особого интереса спросил трактирщик, ставя перед гостями две исходящие паром кружки.
— Они самые, — кивнул высокий, делая осторожный глоток. — Зеленокожие совсем с цепи сорвались. Прут на заставы, будто им сам Теос пятки скипидаром смазал. Пограничникам сейчас не позавидуешь, кровью умываются.
— А что эльфы? Разве у нас с ними не какой-то там великий союз? — трактирщик усмехнулся, продемонстрировав нехватку пары передних зубов.
— Ушастые? — коренастый гадко заржал. — Да плевать они хотели. В их Светлых Домах опять грызня. Травят друг друга ядами, режут глотки в тени своих драгоценных лесов, интриги плетут. Им до наших бед дела нет.