Потом в Москве узнали о ядерных взрывах, быстро сложили всё факты вместе и поняли кто за этими взрывами стоит.
— Вы хоть понимаете, что натворили? — орал на меня мордатый мужик ил политотдела армии. — Вы дали такой козырь в руки врага? Они ведь теперь ударят в ответ по нам. Это приведет к гибели всего человечества. Это ваша вина! Ваша!!!
— Ничего не будет, — впервые за этот час, я открыл рот. — Ничего! Нет больше тех, кто отдал бы приказ о старте американских ядерных ракет.
— Что⁈ — взревел бешеным носорогом мордатый. — Что ты сказал недоумок чертов⁈ Ты уничтожил тысячи людей, а я должен был следить за тобой. А я получается не уследил. Понимаешь? И теперь меня в Москве размажут тонким слоем по брусчатке Красной площади! Тварь! Урод! Дебил! Сучий потрох!
Может он меня и до этого оскорблял, я не особо и вслушивался в его истеричные крики, но сейчас меня цепануло. Я поднял взгляд на крикуна, только сейчас заметив, что всё это время он тычет в меня своим толстым как сарделька пальцем. Неожиданно пришло осознание, что крикун переживает не за неповинно убиенных людей, а за свою карьеру!
Резко ухватился за палец красномордого мужика, которым он продолжал тыкать в меня, дернул его в сторону, а когда московский аппаратчик нырнул лицом к столу, ухватил его за затылок и со всего размаху припечатал мордой о столешницу.
Хрясь! Удар вышел смачным и сильным, добавился еще вес партийного работника, нос превратился в сплющенную лепешку, а крикун от удара лицом о стол вырубился.
На громкий стук в палатку заглянул капитан Бико, огляделся и вежливо спросил:
— Командир этого грубияна целиком закапывать или на части порубить?
— Позови кого-то из кубинцев пусть его оттащат в лазарет, — скривился я.
— Командир если что, то я и мои люди с вами до конца, — твердо произнес Нкоса Бико, — мы за вас жизнь отдадим!
— Я знаю капитан, знаю, — устало произнес я.
Ничего не хотелось, даже минутная вспышка гнева, которая заставила вырубить кричащего на меня политработника и то не встряхнула нервную систему. Я устал так, что хотелось…а черт его знает, чего хотелось. Ничего не хотелось. Ничего!
Чернокожий капитан лишь разочарованно выдохнул и исчез. Когда мордатого замполита грузили на носилки в палатке появился генерал Козлов в сопровождении Кирилла Носова.
— Жив? — деловито спросил Козлов кивая на неподвижное тело на носилках.
— Жив, — буркнул я.
— Гад ты Петруха! — вместо приветствия огорошил меня Носов.
— Чего это? — удивился я.
— Из-за твоей выходки меня опять в звании понизили и месяца генеральские погоны не успел поносить, — улыбаясь ответил Носов. — Косячишь ты, а звезды снимают с меня.