Ядерные взрывы уничтожили не командные военные бункеры, не убежища для президентов, премьер-министров и высшего генералитета армии, они уничтожили истинные центры принятия решений — те самые головы гидры.
Шесть небольших островов в Тихом, Атлантическом и Индийском океанах, одно поместье в Северной Америке, два в Англии, одно во Франции, подземное убежище размером с небольшой городок в Австралии и секретный исследовательский комплекс в Германии — итого двенадцать целей были поражены ядерными бомбами.
В поместье в Северной Америке во время ядерного взрыва находилось две дюжины мужчин, которых объединяло два признака: все они были чертовски богаты и все они закончили ВУЗы, входившие в «Лигу плюща». Помимо этих мужчин в поместье находилась еще обслуга и многочисленная охрана.
Именно время этой встречи и определило время одновременного удара по всем целям. Когда в Северной Америке было еще 1 сентября 2002 года в других точках, где взорвались ядерные бомбы было 2 сентября. Взрывы прогремели одномоментно.
Сколько при этом погибло невинных людей, я не знал, но точно понимал, что они были. Буржуи не могут жить без прислуги, сопровождающих их секретарей, горничных, водителей, массажистов, тренеров, охраны и так далее. По предварительным данным суммарное число погибших в результате подрыва дюжины ядреных зарядов было около ста тысяч человек. При этом непосредственное отношение к числу так называемых «сильных мира сего», от решения которых зависит судьба земного шара вряд ли составляло половину от этих ста тысяч. Остальные — это невинные жертвы, грех на моей душе, который я никогда не искуплю…
Сегодня на календаре — 3 сентября. В голове почти абсолютная пустота, лишь на заднем плане фоном почему-то слышится мотив песни Шуфутинского про этот день в календаре. Я сидел на жестком стуле и не знал куда деть увечную ногу, колено так разболелось, что всё никак не мог найти то положение, в котором будет не так больно. Сидевший напротив меня толстомордый мужик уже битый час орет, как сумасшедший, обвиняя меня в гибели сотен тысяч ничём не повинных людей. Я молча смотрел сквозь него, отключившись от внешнего мира. Орет и орет, что взять с сотрудника центрального аппарата политического управления советской армии. У него работа такая — орать. Можно, конечно, с самого начала было дать ему в морду, или прострелить ляшку, но тогда прибежит другой, который точно также будет орать. И что опять бить в морду, оно мне надо?
Я был опустошён, выжат как лимон, который прокрутили в мясорубке. Двадцать лет я шел к этому дню, двадцать лет, с того момента как меня убили на СВО, и я оказался в теле своего отца, погибшего в Африке в 1982 году, я только и жил ради этого дня. И вот он наступил. Я осуществил задуманное…и что? Что я ощутил? Ничего! Пустоту! Нет ни радости, ни триумфа. Ничего! Только пустота и осознание того, что передо мной в жизни больше нет глобальной цели, к которой я иду, бегу, ползу и ради которой дышу. В первые мгновения после того, как пришло подтверждение, что все цели поражены, я было даже дышать перестал, просто забыл, как это делается. Думал сердечный приступ хватит и мотор просто не выдержит, лопнет от перенапряжения. Потом еще час тупил, просто сидя на стуле и глядя в пустоту. Надо было этот час потратить на бегство, сел бы в самолет и умотал бы в Африку, глядишь бы и успел пересечь Атлантику, но…