И, скорее по инерции, ударил молотом по стене.
Звук отличался. Наверняка. В этих пещерах я превратился прямо в того гнома — чувствовал звук от ударов по камню. Наверно, скоро смогу по одному лишь звону определять породу. Но сейчас все проще.
Мое обостренное гномье чутье подсказывало, что где-то совсем рядом есть полость.
Хорошо, что без кирки я из дому не выхожу.
Мне понадобилось несколько дней, чтобы пробиться к цели. Выровнять кучу, натащить глины, сделать хоть какое-то подобие ступеней наверх. Углубиться в стену, понять, что пустота где-то выше и в стороне, потом испугаться устроить обвал и зайти еще выше, чтобы пробиться к цели где-то на одном с ней уровне.
И, в итоге, в конце четвертого дня, дождаться момента, когда кирка, вместо того чтобы в очередной раз отскочить от камня, как все предыдущие тысячи раз, застряла в пробитой дыре.
От неожиданности — которую я так ждал, меня тоже бросило вперед.
Руки гудели. Болели даже не мышцы, а суставы — нужно что-то придумывать с амортизацией на рукояти.
Я присел, подальше от дыры, в которой осталась торчать кирка.
В последние дни мандраж заставил меня сорваться, потерять ритм, ускориться, нарушая привычный график.
Я устал и даже не чувствовал радости от открытия. Возможно, просто предвосхищал, что именно светлячок откроет мне впереди, в этой дыре.
Но осторожность пока не потерял. Это уже следующая стадия усталости. Красный уровень.
Поэтому я сидел неподалеку и ждал. В старых подземельях, запечатанных тысячелетиями, мог скапливаться ядовитый газ.
Первое правило, прежде чем лезть во внезапно обнаруженную, вскрытую нору — сначала проветрить.
Сколько бы времени на это не потребовалось.
Если я потеряю там сознание, вытаскивать меня будет некому.
Посидев какое-то время, с запасом — промышленных вентиляторов у меня под рукой не оказалось, я подобрался к кирке, расшатал ее и выдернул из отверстия. Потом быстро отодвинулся назад.
Никакого шипения, давления и там, и здесь сравнимо одинаково. Вообще то я практически уверен, что эта полость обменивалась с нашей воздухом через микротрещины, слишком они недалеко. Но мои догадки не отменяли протокол.
Я прислушался к себе. Голова не кружилась, слабости не чувствовалось. Если в воздухе с той стороны и гуляла какая-то гадость, то концентрация ее невелика.
Но в своей паранойе я продвинулся еще дальше. Я спустился назад, в пещеру, и просто ушел.
Пусть проветрится. Времени полно. День, другой.
Конечно, я переоценил свою силу воли.
Я вернулся уже через несколько часов, до этого как следует погуляв, попробовав разгадать пару загадок символов на чужих дверях, долго поворочавшись на каменном ложе римской обители. Другими словами, я сделал все, чтобы отвлечь себя от мыслей о отверстии, которое нужно расширить.