Глупая толпа молчит. Уверены, что теперь в Лингарде настал светлый Ирий. К власти пришел «настоящий мужик» — как в других странах. И теперь потекут молочные реки в кисельных берегах.
Ну что ж — помечтайте.
Герольд н всю плозащь читает приговор. Не спеша, с достоинством.
Толпа черни пьет, жрет, чавкает, возбужденно шумит. Ждет. Без тени достоинства. Чего ждать от королевства, где правили какие-то там бабы?
Впрочем, чернь одинакова везде.
Кусает губы Корделия. Вот-вот расплачется ее братец. Единственный наследник титула — графского. И такое ничтожество. Трусливое и жалкое. Хлеще илладэнского мальчишки.
Каменной статуей застыла Изольда. Арсену от нее в постели радости будет немного. Но для такого у него есть его крестьяночка. Ну, не совсем так, но близко. Дочь мелкого рыцаря.
А от ледяной ведьмы требуется лишь одно — молчать, рожать и вовремя отправиться в Бездну Вечного Льда и Пламени.
— Почему нет четвертой сестры? — повернулся Дракон к верному вассалу. — Я хочу видеть всех.
— Услышав, что ждет Илейн, Тариана обезумела окончательно. Ее лучше не показывать людям.
Тем лучше. Силу у безумной забрать проще. И по-тихому увезти ее из Лингарда — тоже.
Даже Жаку-Гийому лучше пока не знать, что две его доченьки предназначались не в жрицы, а на кровавый алтарь. А теперь — только одна. Потому как строптивая Корделия заменит Илейн. На одну Изольду надеяться нельзя. Подобная злобная тварь запросто окажется бесплодной. На пропитанной ядом земле не растет и жгучая крапива. И тогда — жди, куда уйдет сила Лингарда. Ищи-свищи.
— Приведите ее.
Пусть сытая и уже изрядно пьяная толпа увидит безумную — прежде чем ее увезут. Меньше найдется внезапных фанатиков, готовых короновать даже ничтожную Тариану. И меньше вылезет из всех углов наглых самозванок. Когда молочные реки в кисельных берегах так и не потекут.
О, мужики и бабы в толпе даже жевать перестали. Зрелище вспыхнуло ярче… в прямом смысле.
Подлая девка наконец взвыла — сквозь яростный треск пламени. Илладэнский сопляк в оковах рванулся — втрое против прежнего, взревел раненым зверем. Домашним котенком.
Две сырые дорожки украсили лицо Корделии — пусть привыкает. Реветь ей теперь придется часто… до самой смерти.
Прикусил губу верный вассал. В голос рыдает его единственный наследник. Этот точно похож на бабу больше любой из сестричек.
Молчит ледяная тварь Изольда. Ни один мускул лица не дрогнул. Законченная дрянь! Жаль, нельзя взять ее в жены самому. Уж он-то бы справился.
Но теперь — поздно. Алтарь Острова Ястреба.
— Именем древних богов!..
До туповатой, хмельной толпы донеслось не слишком отчетливо. Кто-то даже орет: