— Тара… Прости…
Что Илейн не понимала тебя. Что лезла со своим сочувствием — туда, где уже не помочь и не утешить.
— Помни, что я предпочла бы именно такую смерть, но весы Судьбы послали мне другое. Я — ее вестница. Прежде чем умереть, я решу твою судьбу. Тебе страшно?
Да. Но не умереть. Страшно… смотреть в спокойную прозрачность этого взгляда. Такого никогда не было даже у матери. Не говоря уже о пылкой, яростной Изольде.
Тара всегда была самой доброй из них. А потеряв всё — стала самой безжалостной. Но Илейн понимает ее, как никогда.
— Я боюсь только за Диего. Я не хочу, чтобы погиб он…
— А он — за тебя. И какой в этом смысл? Если вам всё равно не жить порознь? Все смертны. Я помогу тебе. Вам.
— Вместе умереть? Увидеться перед гибелью?
Лучше — так, чем больше ничего и никогда. Чем вечная разлука и ложе Тенмарского Дракона!
Но… представить любимого Диего мертвым? Этот подвездный мир больше никогда не осветит его ясная улыбка?
— Сбежать. — Прозрачный мертвый взгляд, горячий шепот. В самое ухо. — Я не зря сегодня промолчала. Я ведь не только ясновидящая, Илейн. На мне просто «туман». Мать накинула — не знаю, зачем. Может, чтобы сестры не завидовали… пока еще было, чему. Мне ведь досталось больше, чем им: я была счастлива. Я отведу глаза страже у двери — нашей и Диего. На это моего куцего дара хватит, а твой принц мне поможет. Вместе справимся. Но погоню мне не остановить. Если вас схватят — вы умрете. В любом случае.
— Почему?
— Вас вынуждены будут убить. Даже если простит… господин граф — не простит Дракон.
Илейн поняла. В этой безжалостной игре не прощает никто. Никого и никогда.
— Наша мать в свое время вырезала всех врагов под корень. С чего ты взяла, что Дракон — добрее?
— Скажи, а отвести глаза страже темницы… — только сейчас сообразила Илейн.
— Издеваешься? — горько усмехнулась сестра. — А то бы я тогда сидела сложа руки? Я все-таки — не Изольда и не Корделия. С их тюрьмой ничего не выйдет — там сторожат маги. Да даже и без них… мне сил и на половину стражи не хватит. Но ты и Диего — не маги, ты совсем, он — почти. Вас считают запуганными, а меня — никакой Ведьмой… Почти никакая я и есть. Но к счастью — только «почти».
Глава седьмая.
Лингард, Остров Ястреба.
Холодно. То ли от сырости подземелья, от ли от близости стылого Альварена. А может, от горя.
Изольда не боялась еще минуту назад. Ибо считала, что ее привели топить. В священном озере. В древних как мир волнах.
И что? К смерти она готова давным-давно. Главное — не алтарь. А уж Альварен ее Силу на сторону не отдаст. Да и такая смерть — почетна.