За время моего купания в лаве домен заметно потемнел. Видимо, часть забранной мной силы все же сказалась на нем, пусть ядро и на половину пусто. Хотя, учитывая, как умело я им распоряжаюсь… Мало у меня практики, мало. Запереться бы в подземелье да экспериментировать лет триста, да только кто же мне даст эти триста лет?
Разочарованно вздохнув, я поймал ощущение перехода и шагнул вперед, чтобы через мгновение открыть глаза и увидеть звездное небо, прикрытое редкими ветвями деревьев. Слева сухо трещал хворост, распадаясь на угли в небольшом костерке, разведенном Адой в глубокой ямке. Носа коснулся аромат жареного мяса, дразня желудок и наполняя жадной слюной рот.
Но больше всего меня тянуло именно к теплу. Еще не шевелясь, я представил, как маленькие искры отрываются от пламени и тянутся ко мне, обволакивая, как одеялом. Не прошло и пятнадцати минут усилий, пока я весь, казалось, изошелся на мат, пот и растраченные нервы, как у меня все же получилось притянуть пламя костра к себе.
К этому моменту из темноты как раз вышла Ада, с интересом наблюдающая, как вокруг моей руки танцуют языки огня, сворачиваясь ярко-красными змеями с оранжевыми прожилками. Я же смотрел на этот процесс и думал, что никогда и не подозревал, что стану пиромантом.
— Ты как? — спросила дьяволица, бросая мне под ноги охапку хвороста.
Я сделал новое усилие, и огонь впитался мне под кожу, распадаясь на мельчайшие пылинки, практически мгновенно присасываясь к магическим нитям, что повторяют то ли нервную систему, то ли кровеносную. В любом случае — пожирать огонь я могу, так что, если с властелином мира не выйдет, буду выступать в цирке, с голода не подохну.
Однако эти упражнения высосали меня морально. Зато теперь у меня было полное до краев ядро.
— Дим?
— Я в порядке, — заверил в ответ. — Чем все кончилось?
— Кончилось? — хмыкнула Ада. — Да там еще все горит, и не похоже, что скоро погаснет. Во всяком случае, не сегодня, это точно.
Я повертел головой, выискивая светлую сторону, но, естественно, ничего не заметил.
— А где мы вообще?
— Раз ты очнулся, то через полчаса уже будем дома, — ответила Ада, снимая с огня шашлык из неизвестного мне зверя. — Если, конечно, он у нас все еще есть.
Забавно, огня боятся и ликаны, и беры, но при этом и те и другие могут разводить его дома в очагах. Однако использовать огонь в качестве оружия опасаются оба вида, что правильно — одна бесконтрольная вспышка, и по обе стороны грозные вояки превращаются в вопящих от ужаса зверей. Помимо этого, лес — их дом, и выжигать его ради сомнительной победы все равно что пилить сук, на котором сидишь.