Я встал и оделся.
«Успокойся, Максим», — сказал я себе. — «Просто устал. Нервы ни к чёрту после стольких дней осады. Всё в порядке. Стены крепкие, ворота на засовах, часовые на местах.»
Но тревога не отпускала. Я прошёл к двери, прислушался. Тишина.
И в этот момент где-то снаружи раздался крик. Не громкий, скорее сдавленный, но в ночной тишине он прозвучал как гром.
Я вскочил, сердце ухнуло вниз. Прислушался. Снова тишина. Может, показалось?
И вдруг — голос казака, охрипший от ужаса:
— Татары в городе!
На миг я оцепенел. Как? Как они могли пробраться? Стены целы, люди готовы…
А затем ночь взорвалась новыми криками, лязгом оружия, топотом бегущих ног. Где-то заржала в ужасе лошадь.
Я кинулся к стене, где висело оружие. Схватил свой трофейный колесцовый пистолет — он у меня всегда заряжен, готов к бою. Саблю выхватил из ножен — лезвие холодно блеснуло в темноте.
Даша проснулась, села на лежанке, ошалело глядя на меня:
— Максим? Что происходит?
Я подскочил к ней, взял за плечи:
— Слушай внимательно. Татары как-то пробрались в Кашлык. Сиди здесь и пока никуда не выходи! Запри дверь на засов, как только я уйду. Никому не открывай, кроме меня. Поняла?
Она кивнула.
Я снял со стены свой арбалет.
— Держи, — сунул арбалет Даше. — Ты умеешь с ним обращаться. Если кто ломиться будет — стреляй.
Она взяла арбалет.
Снаружи крики усилились. Кто-то бежал мимо нашей избы — тяжёлый топот множества ног. Звякнула кольчуга. Чей-то голос выкрикнул что-то по-татарски.
Я поцеловал Дашу в лоб.
— Всё будет хорошо. Я вернусь.
Рванул дверь, выскочил наружу в морозную темноту. Позади услышал, как Даша задвинула засов.
Впереди, у главных ворот острога, полыхало зарево — что-то горело. В его свете мелькали бегущие фигуры. Крики, звон металла, чей-то предсмертный хрип.
Я выбежал из ворот острога, держа пистолет в левой руке, а в правой — саблю, и из темноты на меня кинулись две фигуры. Низкие, в островерхих шапках, с кривыми саблями наголо.
Татары.
Конец ознакомительного фрагмента.