Вражеский солдат был убит, не ранен. Лежал не шевелясь.
Теперь он так и останется здесь до конца штурма — мертвых татары в таких ситуациях не забирают.
Второй раз я выстрелить не успел. Огненный дождь прекратился, и татарская конница, подхватив своих раненых, понеслась обратно.
Десяток-другой темных человеческих фигур остались лежать. Много выстрелов мы сделать не успели, целиться в темноте и на большом расстоянии тяжело, но кое-что у нас получилось.
Часть стрел потушили, но большая часть погасла сама. Никаких неприятностей, кроме слегка загоревшегося струга, не случилось.
Огненная (и одновременно психическая) атака не удалась. Первый раунд мы выиграли. Враги понесли потери, а мы — нет. Ни одного раненого, как я понял. И никаких пожаров.
Глиняная защита дерева дала себя знать. Примитивные методы иногда очень эффективны.
Мысленно похвалив себя, я снова отправился спать, пытаясь заверить себя, что теперь можно расслабиться, что больше ничего до утра не произойдет.
Что называется, размечтался.
— Тревога! — раздался голос. — Татары!
И колокол. Второй раз за ночь.
Ой, блин. Неужто опять решили пострелять огнем? Ну попробуйте. Или Кучум решил испробовать тактику ночного штурма? Определенный резон в ней есть, но я о таком не слышал, и казаки говорили, что татары по ночам только вылазки и засады устраивают.
Ну да все когда-то случается впервые.
На стену я захватил все свое оружие — и пищаль, и арбалет, и трофейный пистолет, и саблю. Воевать так воевать.
Ночь была не слишком темной. Луна светила, а не пряталась за облаками. Стены, крыши изб и пристань со стругами утопали в лунном серебре, отчего вся картина казалась немного ненастоящей, почти сказочной.
Казаки бежали к стенам, вооружённые луками, арбалетами и пищалями. Я быстро поднялся на настил и выглянул вниз.
К городу двигались толпы тёмных фигур. Все пешие, ни одного всадника, прикрываясь большими деревянными щитами и вязанками с ветками. Однако я не заметил ни одной лестницы. Да и в целом, татар было хоть и много, но явно не все войско.
— Штурм? — спросил я у Лиходеева. — Не очень похоже.
— Нет, — ответил он.- Кучум послал своих «низких воинов», «ялангучи», чтобы ночью рогатины порубить. Думает, так потерь меньше. Хотя ночь выдалась не слишком темная, не повезло им.
— Что будем делать?
— Стрелять, — пожал плечами Прохор. — А может, и вылазку сделаем. Посмотрим. Решать Ермаку. Плохо, что порох на них потратим. Они, видишь, спрятались. Стрела дерево и ветки пробивает плохо, придется пулей. Но если не палить, останемся без рогатин. А что еще хуже, татары воодушевятся. У них от успеха силы растут неимоверно.