— Ты, стало быть, тот, кто потерял память, и кого шаман вогулов назвал «темной душой»? — улыбнулся он.
— Да, я. Вроде того… — я развел руками.
От его улыбки мне стало спокойней. Да и лицо у человека умное, рассудительное.
— Я здешний иерей. Игнатий. Казаки прозвали меня Тихомолвом. Хотя обычно я говорю не так уж и тихо.
— Максим, — скромно ответил я.
— Вообще-то, мы знакомы, — снова улыбнулся Игнатий. — Пойдем со мной. Надо поговорить
Церковь в Сибире стояла неподалеку от стены острога, с внешней стороны. Все правильно — в острог входить имеют право не все, а в церковь — кто угодно. Рядом с ней — келья отца Игнатия, сложенная из тесаных бревен, с крошечным окошком.
В церкви было очень чисто, пахло ладаном и еловыми лапами. Мы (я, Игнатий и казак-конвоир) заглянули в церковь, а затем прошли в келью. Меня поразило число книг в ней. Я узнал церковнославянские буквы.
— Видишь ли, — сказал Игнатий, глядя мне в глаза, — не очень понятно, что с тобой случилось. Да еще и шаман подлил масла в огонь. А он, хотя и язычник, замечает многое.
Я ответил не сразу.
— Моя душа не стала черной, — проговорил я. — Крови она не хочет. Не знаю, что произошло, но зла людям я не желаю. Я потерял память, но когда меня окружил свет, я многое узнал о мире и хочу применить эти знания во благо.
— Я человек грамотный, — спокойно сказал Игнатий. — Много читал. И много думал. Мир не так прост, как кажется. Может, то, что случилось есть промысел Божий. Но мне бы хотелось в этом убедиться. Увы, не один Бог действует на земле.
Он встал, зажег лампаду, подошёл к иконе и перекрестился. Потом остановился, будто задумавшись.
— Подойди, — сказал он, не поворачиваясь.
Я встал. Он достал из ящика небольшой крест, потемневший от времени, и ладанку.
— Протяни руку.
Я протянул. Он вложил в ладонь крест. Я ощутил его вес, гравировку.
— Что ты чувствуешь? — спросил он.
— Тяжёлый, — ответил я. — И… старый.
— Хорошо, — кивнул Игнатий. — А тебя, я смотрю, не трясёт. Ты не горишь, не мечешься. Душа твоя тиха. Видно, ты не одержим. Тот, в ком бесы, не смог бы держать этот крест в руках. Он очень старый.
Я почувствовал, как у меня гора с плеч упала. Все, похоже, остаюсь жить. Не сожгут на костре. Спасибо тебе, отец Игнатий! Я навеки твой должник.
Он перекрестил меня и прошептал молитву.
— Да сохранит тебя Господь в этом мире. Пусть разум твой будет на пользу людям, а сердце — не ожесточится.
— Спасибо, — поблагодарил его я.
— А что за знания тебе рассказал свет?
Я на секунду задумался.
— Много всего… Разные приспособления, даже оружие…