Возвращаюсь в сознание. В голове — хаос вопросов без ответов.
Как бог может забыть собственное творение? Кто и зачем испортил Паяльное Жало? Почему оно всплыло именно сейчас, именно у Молота?
И главное — что эта штука делает на самом деле?
Вопросы. Одни вопросы. И ни одного ответа.
Пока.
Дальше занимаюсь обычной рутиной. Какие бы загадки ни крутились в моей голове — дела никто не отменял.
После обеда. Кабинет. Стол завален бумагами. Напротив меня — Щербатов, советник из канцелярии, которого я «купил» на турнире. Рядом — Оля с блокнотом и ручкой.
— Итак, — я откидываюсь в кресле, — что у нас с оформлением?
Щербатов раскладывает документы веером.
— Всё идёт по плану, граф. Долговые расписки, которые вы выиграли у Голубева — официально аннулированы. Вот бумаги, — он подвигает ко мне стопку. — Теперь род Скорпионовых никому ничего не должен.
Приятно слышать. После стольких лет под гнётом долгов отца — наконец, род свободен.
— Дальше?
— Тень особняка на Изнанке — переоформлена на вас. Все документы в порядке, регистрация завершена, — ещё одна стопка бумаг. — Это уникальный случай, граф. Недвижимость на Изнанке — редкость. У вас теперь есть то, чего нет почти ни у кого в империи.
— Кроме Пересмешникова, который это потерял, — усмехаюсь я.
Щербатов позволяет себе лёгкую улыбку.
— Именно так. Бывший владелец, полагаю, сейчас не в лучшем расположении духа.
Представляю себе физиономию Анатолия Гавриловича, когда он подписывал бумаги о передаче. Наверняка скрипел зубами так, что было слышно на всю Ялту.
— Что ещё?
— Закладная на городской дом Голубева — ваша. Имущество Кривошеева, которое он поставил… — Щербатов сверяется со списком. — Небольшое поместье под Симферополем, виноградники, доля в торговом доме. Всё оформлено.
Оля делает пометки в блокноте, а я поражаюсь тому, каким полезным оказался чиновник. В такие сроки я в своей жизни ещё ничего не оформлял… бюрократия везде одинаковая, но Щербатов и с отрядом мне помог. Будем считать, что у нас очень взаимовыгодное сотрудничество.
— Расписки «Ворона и сыновей», — продолжает Щербатов. — Те самые, которые они собирали для рейдерского захвата вашего имущества. Можете предъявить их в любой момент.
— Пока не буду, — качаю головой. — Пусть повисят. Никогда не знаешь, когда пригодится рычаг давления.
— Мудрое решение, граф.
Смотрю на горы бумаг. Пару недель назад я был в долгах по уши, с разорённым родом и кучей врагов. Теперь — враги разорены, долгов нет, а у меня в руках активы, о которых отец мог только мечтать.
Забавно, как быстро может измениться жизнь. Щербатов уходит, и я остаюсь наедине с Оленькой.