— Ты где живешь, бедолага? — мент бандитского вида, что старательно что-то писал в, официального вида, бумагах, поднял голову.
— Я здесь живу…- растерянно пробормотал Буханкин.
— Нет, не живешь ты здесь, не получается у тебя в Городе спокойно жить. Мы тебе, так и быть, пойдем навстречу, потому что видим, что ты мужик неплохой, просто невезучий. Ты отправляйся к себе в деревню и живи там спокойно, и тогда у тебя все будет тип-топ. Но если ты решишь в Городе остаться, то эти бумаги все в дело пойдут, так что решать тебе.
Когда за ментами и комендантом хлопнула дверь, Ольга, все время, молча, просидевшая на кровати, вскочила и гневно топнула ногой:
— Сволочи, завтра позвоню Полине Илларионовне, она нотариус, она этим ментам…
— Это кто такой? — Роберт наконец нашел выход душившей ее ярости и ткнул Ольгу в лицо чужим пропуском: — Кто такой, я спрашиваю!
— А я откуда знаю! — Ольга, боевая его женушка, гордо вскинула голову, буравя мужа честными глазами, в которых плескалась ложь и страх: — Впервые вижу…
— Тварь! — жесткий картон пропуска с усатой физиономией на фотографии ударил в нос жены, так что оттуда потекла кровь, а Роберт, не обращая внимания на рыдания Ольги, бросился собирать вещи.
Через десять минут он замер на пороге, оглянувшись на благоверную, что с горящими от ярости глазами и, сжав кулаки, замерла у стола с опухшим и покрасневшим носом.
— Я с этим мужчиной первый раз себя женщиной почувствовала! Вот он настоящий мужик!
Дверь за Робертом грохнула с такой силой, что со стены посыпалась белая известка, но через секунду показалась на пороге, крича в удаляющуюся спину мужа:
— А за мой нос ты еще ответишь! Завтра к ментам пойду и напишу заявление! Уголовник, ты у меня сядешь, как миленький!
Общежитие. Комната Брагина.
— Слышишь? — рука Виктора с «чекушкой» зависла над маленькими стопками, стоящими на обеденном столе посреди небольшой комнаты с двумя кроватями и старым шкафом.
— Ты думаешь, она? — Давид одним глотком влил в себя водку и потянулся за бутербродом с вареной колбасой, что, в ожидании пельменей, нарезал Брагин на правах хозяина.
— Даже не сомневайся. — Брагин подошел к широкому подоконнику, на котором стояла плитка с открытой спиралью, увенчанная трехлитровой кастрюлей, в которой закипала вода.
— Надо завтра Громову позвонить, сказать, что все получилось.
— Я сам ему вечером позвоню. Он говорил, что у него днем встреча с какой-то толпой избирателей, а до этого времени просил не беспокоить, типа будет готовиться. Что там, вода не закипела?
Левобережье. Завод. Актовый зал.