Внезапно Альерта поволокли вперед, все также — руки вверх, голова вниз, стараясь при этом, этой самой головой, открыть тяжёлые стеклянные двери на входе в метро. Потом, уже на улице, бросили в легковую машину, стоявшую у входа на станцию, и повезли куда-то, в ужасную неизвестность.
Попытки завязать разговор с милиционерами или предложение «заплатить штраф на месте» оказались неудачными — никто с Робертом не разговаривал, милиционеры в гражданской форме одежды перебрасывались отрывистыми фразами, пока не подкатили к огромному зданию общежития, из которого пару часов назад Роберт отправился за наградой за награды.
— Вы этого гражданина знаете? — Роберта подтащили к столу вахтера, но вахтерша, прекрасно его знавшая, побледнела и заорала: — Галя! Галя! Бежи сюда скоренько!
Комендант Галина Васильевна, величественно появилась в фойе общежития и неспешно двинулась к столу.
— Что вы кричите, Фима Кондратьевна? Молодые люди хулиганят? Вызывайте милицию!
— Молодые люди приехали обыск проводить. — отрезал один из милиционеров, высокий, с лицом настоящего уголовника и сунул коменданту красные «корочки» в самое лицо, так резко, что женщина отшатнулась: — В какой комнате гражданин проживает? От какой организации заселялся?
— А у вас санкция есть на проведение обыска? — собравшись с духом, поинтересовалась комендант.
— Галина Васильевна, ну какая тебе санкция? — из-за спины высокого «бандита» выдвинулся второй милиционер, ростом поменьше, но такой-же наглый: — Тебе напомнить, что общежитие является специальным видом помещений и ты, а тем более я, в любую комнату можем войти в любое время? Или ты опять хочешь со мной поругаться?
— Ой, Виктор Павлович! А я вас не узнала! Богатым будете! — расплылась в фальшивой улыбке «коменда».
— Давай, пошли с нами и бабульку бери, понятыми будете.
Перевернув всю комнату, менты нашли под кроватью пропуск на завод, с фотографией какого-то мужика, которого Роьберт видел в первый раз жизни, зато глаза Ольги вильнули в сторону, старательно не встречаясь взглядом с мужем, а комендант с бабкой-вахтером понимающе переглянулись.
А потом из чемодана Роберта извлекли огромный ножик, который мужчина прихватил с собой из деревни.
— Нож твой?
— Мой. — Кивнул Буханкин: — Мой, в деревне делал, из рессоры лично выточил.
— Ну все, Роберт, угрелся ты. Статья двести восемнадцать УК, часть вторая, до двух лет. Собирай вещи…
— Мужики, ну какая статья? — взвыл Роберт: — Ножик сам выточил, свинок колоть, взял с собой, сам не знаю зачем.
— Смотри сюда. — мент ловко завертел кинжалом, прикладывая его к своей руке: — Видишь, длина какая? Крестовина — упор, жесткий упор клинка. Холодняк, однозначно, в натуре.