— На…- Левин сунул мне в руку горячий от стрельбы «кедр», который я вчера утром получил в дежурке «на операцию», а днем передал, зашедшему тайком в отделение, Давиду: — Вроде, живых нет, но ты проверь, а мы пошли, пока народ не набежал.
Он деловито сунулся в салон, ловко снял с запястья одного из бандитов массивный золотой браслет и, обтерев его о снег, сунул в карман со словами «Трофей», после чего мои ангелы — хранители торопливо пошли вдоль стены дома и через несколько секунд скрылись за углом. На улице Переворота их ждала моя «копейка», в которой они коротали время холодным утром, так что, эвакуация моей спасательной команды должна пройти штатно.
Честно говоря, с планированием операции мы все немного обгадились. В моих расчетах Давид, с моим автоматом, которого прикрывал со спины Виктор Брагин, должны были обойти машину бандитов с кормы и, без затей, расстрелять всех, там находившихся. Но, как и предусматривалось законом Мольтке, наш план провалился после первого выстрела. Мы ожидали, что бандосы просто уедут с места покушения, но они оказались слишком отчаянными ребятами и увидев меня, бегущего за их подельником, просто открыли огонь в мою сторону. И, несмотря на всю злость, ярость, панику и страх, которые я прочувствовал, прячась за ножкой скамейки, я понимал, что Давид абсолютно правильно сделал, что не полез под огонь — кто-то из стрелков мог успеть и выстрелить в моих друзей.
Три человека в машине выглядели очень плохо — в таком плохом состоянии люди не живут. Я потянул за ворот кожаной куртки, и свесившаяся голова одного из покойников, стриженная под «бокс», испещрённая многочисленными шрамами, приподнялась и я облегченно вздохнул, разглядев лицо. Брус, наплевав на риски и свое положение «бугра», потрафил своим желаниям и лично приехал на место моей предполагаемой казни, чтобы узнать добрые новости у исполнителей сразу, и, как говорится, из первых рук. И стрелять, уверен, бандиты стали из-за присутствия в салоне Бруса, который, наверняка, первый достал свой «ТТ». Вот и слава Богу — со смертью этого отморозка охота на меня должна закончиться. Мстить за такого придурка никто, знаю наверняка, не будет.
Дом Громова на пересечении улиц Октябрьского переворота и Социалистического восстания.
Кто-то вызвал «скорую», на которой приехала молоденькая девочка — врач, которая легко перепрыгивая через снежные наносы, подошла к расстрелянной машине и, с расстояния в два метра констатировала смерть пострадавших, начисто игнорируя требования науки о здоровье, предусматривающей тщательное прощупывание пульса.