Согласно графику перезагрузок кластер с детским домом прилетал только завтра. Поэтому Хлыст, не говоря об истинных причинах выходного, объявил банный день. Караванщики немного поторговали с местными, а потом всех ждала знатная парилка.
Пышма был хорошим хозяином и еще лучшим банщиком, я и не подозревал, как соскучился по бане, пока не попал в нее. Превращение в кваза пошло на пользу еще и потому, что я выдерживал больший жар. Там, где у других уши в трубочку сворачивались, мне теперь надо было еще поддать водички на раскаленные камни. А уж после этого можно и в сугроб с разбега нырнуть.
Выходной выдался на славу, все знатно отдохнули. При отъезде мы очень тепло попрощались с местными. Жаль только, знахаря у них не оказалось — уехал на Ледокол. Так никаких подробностей про моё необычное превращение узнать не удалось.
— И чего многие эту тропку не любят? — сказал Кондитер, уже когда колонна отъезжала от стаба. — Хорошее тут место, тихое, душевное.
— Да-а-а, жить можно, если умеешь спокойно жить, — согласился я.
— А ты умеешь?
— Пока нет, но хотел бы научиться.
И действительно, если у меня родится ребенок, то я всерьез задумаюсь о переезде в этот стаб. Конечно, и тут есть свои подводные камни, ну а где их нет?
Настроение у всех было приподнятое, а дорога спокойная. Хлыст никому кроме замов не сообщил о незапланированной остановке на кластере с детдомом, поэтому для большинства его речь в эфире стала неожиданностью. Когда мы проехали покосившуюся деревянную табличку с надписью «Врата совести», командир подал голос:
— Колонна, стой! Все знают, что эту дорогу не любят. Все слышали про Врата Совести, но никто не знает, что это. Детишек в церкви видели? Так вот, они отсюда. И я попытаюсь спасти хоть одного из них. Я всего лишь командир и за шиворот никого не потащу. Я вам слово дал, что выложусь на максимум в дороге, чтоб никто не пострадал. Сейчас я слово своё забираю и иду в город. Те, кто со мной, ничего кроме благодарности не получат. Местечко там жаркое, подохнуть можно на каждом шагу. Водителям участвовать в операции запрещаю, остальных желающих попрошу выйти из машин. Циклоп, остаешься за старшего.
Ни секунды не раздумывая, я потянул за ручку и спрыгнул в снег.
Все равно все сдохнем, так пусть хоть не стыдно будет.
Мерило человечности
День сорок четвертый
Просторы Стикса
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
Народу вышло немного, человек десять со всей колонны, включая одного пассажира, того самого Поэта, что скрашивал вечера своей игрой на гитаре. Приятно было видеть среди добровольцев Варика.