— Да пришел, я пришел, — успокоил я его. — А ты почти выздоровел. Это хорошо.
Снег во дворе догадались расчистить и соскрести к забору, чтобы не было видно алых пятен. Щиты на окнах починили. Бурлак стоял все на том же месте. Только правую фару кто-то разбил. Все еще тут и там на поверхности наста отчетливо выделялись гигантские градины.
Я прошел в здание. Внутри тоже навели порядок. Пятен крови или другого непотребства не заметил. Все чистенько. Молодцы ребята. Дверь вот только не заменили. Заходи, кто хочешь.
— И где ты тут спишь? — я уставился на пса.
Он тут же подбежал к старой шубе, лежащей в дальнем углу комнаты и потрепал ее.
— Понятно.
Злыдень взял в зубы пустую миску и бросил мне ее под ноги.
— И где жратва?
Он тявкнул и побежал в подвал. Сердце сразу сжалось. Я сглотнул подступивший к горлу ком и, нехотя, пошел следом за псом. Сразу слева на стене висел фонарь. Палец утопил тумблер, и в комнате стало светло.
Справа стояла полка, ломящаяся от различных продуктов длительного хранения. У дальней стены теперь находился генератор. От выхлопного отсека через вентиляционное отверстие на улицу шел шланг. На генераторе стояла рация.
Я подошел. Щелкнул. Видимо, разрядилась на холоде. Благо на полке нашелся зарядник. Врубил генератор и поставил средство связи на зарядку, а сам приступил к уничтожению съестных запасов, жрать хотелось неимоверно.
Злыдень сбегал наверх и притащил свою миску, со звоном бросив ее на пол. Я вывалил ему три банки тушняка, и сам приступил к трапезе. Все ел и ел, а место в желудке не кончалось. Похоже, у меня открылся третий дар — обжорство. Закончив трапезу, отправился на второй этаж.
Телескоп, притащенный мной в тот самый день, так и стоял на треноге. Я взял его под мышку и вытащил на улицу. Сходил за рацией в подвал. Уселся на порог дома, достал сигареты и закурил. Злыдень попробовал втиснуться рядом, как всегда этим жестом пытаясь показать, что он еще не отбросил идею быть вожаком нашей маленькой стаи.
Я грустно усмехнулся.
— Куда лезешь, кабан мохнатый? — я ласково потрепал пса по загривку.
Выдохнул, взял рацию, переключил частоту на общий канал группы. Нажал на клавишу передачи и заговорил:
— Всем, всем, всем. Как меня слышно?
Спустя несколько секунд один за другим посыпались ответы.
— Чисто и громко, — отозвался Воронцов.
— Сигнал стабильный, — бросил Салага.
— На четверку, — сказал Варик.
— Нормально, — ответил Танк.
— К сожалению, хорошо, — тяжело вздохнул Псих.
— Я вернулся. Попрощайтесь со спокойной жизнью, — сказав это, отключился.
Я направил телескоп на небо и прильнул к глазку. Так вот вы какие, звезды Улья. Жаль, что смотрю на них один.