Кабинет директора располагался на последнем этаже. Добротная лакированная дверь создавала иллюзию роскоши. На самом же деле внутри все было довольно скупо обставлено. Единственной дорогой вещью оказался кожаный стул с высокой спинкой.
Все остальное несло сугубо практическую ценность. На стеллажах стояли подписанные папочки. На столе лежали по кучкам документы. На стене висела большая карта долины с пометками.
— Приветствую вас, молодые люди, проходите, — сказал профессор. Он как и в прошлый раз был сух и сутул. Тем не менее, ученный обладал пронзительным цепким взглядом, какой бывает у очень любознательных людей.
Варика тоже взял с собой и даже заставил его заучить пару фраз. Главное, чтоб он вставил их в нужный момент. Тогда я на его фоне буду смотреться еще выигрышнее.
— Алиса сказала, что у вас очень важное дело. Время дорого. Так что сразу переходите к сути.
Настроен он, и правда, был очень скептически. А я в таких делах не люблю сразу к сути переходить. Мне помучить собеседника охота. Поэтому неторопливо достав конверт, бросил его на стол.
— Что там? — спросил профессор и потянулся к нему.
Я ничего не ответил. Ученый ощупал бумагу. Затем открыл и начал по одной рассматривать фотографии, периодически отвлекаясь, чтоб взглянуть на меня.
— Это не подделка? — наконец спросил он.
— Нет. Взгляните на это, — довольный произведенным эффектом, я передал ему копию флешки.
Профессор долго изучал фотографии на компьютере и несколько раз пересмотрел короткий видеоролик.
— У вас ведь есть еще данные, — констатировал профессор. — Я отправил материалы на проверку нашим специалистам. Если они окажутся подлинными, мы хорошо заплатим за остальную информацию.
— А с чего вы взяли, что я вам её продам?
— Как с чего? — вдруг растерялся профессор.
— Я не понимаю в чем суть вашей деятельности. Институт завязан в стольких городских сферах, что у меня складывается впечатление, что бизнес интересует вас больше, чем наука. Эти данные могут принести пользу людям. Вдруг найдется кто-то более компетентный, кто сможет их изучить.
— Не порите ерунды, — вдруг взвился профессор. — Я всю жизнь занимаюсь наукой. Гидростатическая нестабильность западной Антарктиды всегда волновала меня куда больше всего остального. Тут, разумеется, вектор интересов немного сменился, но суть моей деятельности всё та же.
— Почему вы выбрали именно эту сферу науки?
— В вашей реальности был СССР?
— Был.
— Распался?
— Да.
— Лихие девяностые?
— Угу.
— Тогда вы должны меня понять. После развала Союза Арктика осталась единственной сферой, где мы все ещё опережали всю планету и даже спустя два десятка лет, когда оптимизировали образование, медицину, космос и все на свете, в Арктике мы продолжали оставаться лучшими.