— Так, членососы, кто отрежет себе хер вместе с яйцами и сожрет, тот умрет здесь. Не обещаю, что быстро и безболезненно, но здесь. Остальных ждет публичная казнь в прозрачной клетке на Ледоколе. Все знают, что это такое. Сбежать нереально. Несколько месяцев адских мук, трясучка, споровое голодание, про ежедневные пытки я вообще молчу.
Девчонка и тот бандит, что уже лишился своего стручка, застонали.
— А вам, твари, задачка посложнее. Пальцы себе на ногах и руках под корень обглодайте. Времени на эту забаву у нас немного, так что даю десять секунд на раздумье.
Стоило вытащить кляпы, как все бандиты наперебой начали умолять о пощаде. Одни кричали, что это Улей их изменил, видите ли, они нормальными мужиками были до того, как сюда попали, девка причитала, что это бандиты её заставили, что выбора у нее не было. Я вбивал носком ботинка бесполезные слова обратно им в глотки.
Совсем кретинами никто из них не был. В итоге они все выполнили требуемое. Я благородно сдержал обещание и живьем скормил их по кускам пустышам с первого этажа.
Как ни печально, иммунная девочка оказалась всего одна. Та самая рыжая кроха, что получила в живот ногами от подстилки бандитов. Посовещавшись, за цвет волос мы дружно окрестили её Искорка. Девочка пребывала в состоянии шока, но все же отвечала на вопросы, хоть и односложно. Для своих двенадцати она была довольно худенькая и маленького роста, так, что в случае опасности закинуть ее на плечо не составит труда.
— Сваливать пора, — сказал Варик. — Твари все пребывают. Их уже около сотни вокруг здания.
— Уходим, — кивнул Хлыст.
Группа распределила между собой трофейное оружие и двинулась к небольшому выступу третьего этажа, от которого шла вниз пожарная лестница. Твари, в основном, лезли внутрь через окна, мы подумали, что с торца здания нас никто не заметит, но не тут то было.
Едва Варик начал спускаться, один из зараженных, что был вообще у соседнего здания метрах в ста, заурчал. Его собратья переполошились, начали бегать и суетиться, некоторые из них задирали головы и неизбежно замечали вкусную еду.
— Облом, — сказал Поэт.
— Дерьмо! — зло выругался Хлыст.
— Что делать будем? — спросил Варик.
— Придется вскрывать баррикаду и прорываться через второй этаж, — подвел итог Хлыст.
— Здесь прорвемся, но на улице они нас и числом задавить могут, — с сомнением сказал Поэт.
— Нужно разделиться, — наконец, подал я голос. — Двое по лестнице через главный ход, один по пожарной и последний через окно второго этажа по простыням. Грузимся в машину и валим.
— А с нами что будет? — спросил детский голос. Все это время детишки старательно грели уши. Я обернулся. Это был единственный оставшийся паренек, что прятался в шкафу. На груди у него словно у Маугли на шнурке болтался подаренный мною нож.