Ничего не обнаружив, он начал подниматься по ступеням крыльца. Уперся в дверь, поскребся и заколотил в нее. Она открылась, и детина в сером маск-халате ударом приклада отправил пустыша считать ступеньки. Закрывшаяся дверь хлопнула, замаскировав и без того тихий звук тетивы арбалета.
Неизвестный бандит еще катился по ступеням, а Хлыст уже занял позицию у входа. Я добил пустыша, на всякий случай провернул болт в башке мужика и потащил его за шиворот, поправив ремень его «Вепря» так, чтоб оружие не бренчало о ступеньки.
Хлыст отсканировал вход через прорезь прицела и махнул, я одной рукой целился из арбалета, второй тащил тело. Нас встретила только мертвая дежурная воспитательница, сидящая за столом. Ей клевцом проломили череп.
Слева небольшой гардероб, спереди лестница ведущая на второй этаж по бокам длинный коридор со множеством кабинетов.
— Варик проник, — еле слышно прошептали в ухе.
— Запасной заперт изнутри, — тут же прозвучал доклад Поэта.
Я заглянул за гардеробную стойку. Под ней валялась старушка, белая шаль пропиталась кровью. Я перекинул труп бандита и закидал его куртками, чтоб не бросался в глаза. Мы впустили Поэта, быстро проверили туалет и все открытые кабинеты, оказавшиеся учебными классами.
— Тут одни трупы, — снова прошипел Варик.
Хлыст проверил ногой ступени — не скрепят. Он с Поэтом пошли вверх. Я дождался, когда бойцы поднимутся, и опустился на четвереньки, чтоб равномерно распределить вес. Сработало, и добрался до следующего этажа без единого скрипа.
Запах крови сбивал с ног. Здесь настоящая бойня. Коридор был усеян трупами. В основном, мертвые воспитатели и пацаны постарше. Я стиснул зубы, рукоять арбалета затрещала в сжавшихся от гнева пальцах. Внутри все клокотало. От души порезвились, твари!
— Живыми брать! — шепотом в эфир процедил я.
Хлыст держал коридор, мы с Поэтом проверяли детские комнаты. Самых маленьких бандиты не щадили. Думал, всякого зверства уже навидался в Улье — ошибался. Рассказывать об увиденном никому и никогда не буду, но запомню на всю жизнь. Боюсь, это всё мне еще долго будет сниться.
Я заглянул в последнюю комнату. Слава Богу, пустая. Осталась одна единственная, из которой доносятся сдавленные стоны и довольное бормотание. Уже хотел закрыть дверь, как услышал шорох в шкафу. Дал сигнал Хлысту и резко раскрыл створку. Комок вещей, сваленных в кучу, вздрогнул.
Я сунул в этот ворох руку. И мне что-то впилось в палец. Схватил объект и выдернул. Худой пацанёнок лет семи вывернулся, ушел перекатом и забился в угол, оплевываясь и затравленно глядя на меня с гвоздем в руках.