Во всяком случае Константин наблюдения с Никкола и Альберто со свитой не снимал…
— Вы снова на стене? — дружелюбно спросил император, подходя к принцу Орхану.
Он шел именно к нему, но не застал в покоях. Поэтому направился туда, где возможный правитель Османской империи, любил коротать время.
— Здесь легче дышится.
— Запах свободы?
— Возможно… но для меня то же самое, что и смерть.
— Я верю в вас больше, чем вы, — улыбнулся Константин. — Давайте выпьем кофе, и вы мне расскажите, что вам удалось выяснить про Ак-Коюнлу.
— Там и рассказывать нечего, — пожал он плечами. — Племенной союз. Умрет их лидер, все и рассыплется…
[1] Османы разрушали Гесамилион (стену, что перегораживала перешеек, ведущий на Пелопоннес) в 1423, 1431 и 1446 году. Каждый раз сценарий был одинаков: остро не хватало защитников на восстановленной стене. Что позволяло вскрыть ее бомбардами и легко захватить. А потом разрушить.
Глава 10
1450, апрель, 5. Хиос
Галеаццо Джустиниани сидел за столом и задумчиво разглядывал «воду для сна[1]», которую изготавливали у Константина. Пьянила она заметно лучше вина, да и по вкусу была весьма приятна. Еще и свежесть во рту оставляла, мятную.
— Вы за утро уже выпили недельную порцию этого лекарства, — заметил Андреаоло.
— И испытываю острое желание выпить еще столько же.
— Все же обошлось.
— Обошлось… — тихо повторил Галеаццо. — Нет, вы хоть и умный человек, мыслитель даже, а все ж таки дурак. Ума не приложу, как это все уживается в вас одновременно.
Андреаоло насупился и промолчал. Но без явно выраженной обиды. События последних месяцев заставили его очень крепко пересмотреть свои взгляды на василевса.
— Не понимаешь? — спросил Галеаццо.
— Нет.
— Он предложил нам сделку. ОЧЕНЬ выгодную сделку. Переделка шелкового сырья. Мы промедлили. И теперь предложение закрыто. Для нас. Также, как для Метохитеса и Нотараса, когда они вместо принятия, стали затягивать и играть против Константино.
— Мы можем просто не продавать ему сырье.
— Боже… — воскликнул Галеаццо и кинул в Андреаоло маленьким кубком. — Вот уж дал человеку ума палату, а дверей и окон лишил.
— Что мешает нам отказать ему в продаже шелка-сырца?
— Здравый смысл. — загнул палец Галеаццо. — Чувство самосохранения. — загнул он второй. — И жадность. — загнул он третий. — То, что мы сейчас пролетели мимо ТАКОГО куша, не значит, что позже не сможем к нему приобщиться. Да, на куда менее выгодных условиях, но все еще весьма интересных.
— А что получим мы? — поинтересовался Георгий Гаттилиузо.
Галеаццо поглядел на него.
Мрачно.
— Что⁈ — вскинулся Георгий. — Я лишь выполнял то, что меня просили. Причем делал это хорошо.