— Ну уж нет. — Прорычал я, глядя в ускользающие глаза Маши, улыбающейся из маленького камушка.
Не знаю, что вдруг на меня нашло, но этот порыв сдержать было невозможно. Меня словно молнией поразило, заставляя дернуться. Стараясь хоть как-то удержать в памяти образы своих девочек. Уже давно затекшие мышцы сократились, отправляя маленький камушек прямиком в открытый рот. Волна жуткой боли прошлась по телу, заставляя свернуться калачиком. А потом выгнуться дугой. Каждая клеточка организма получила такой сильный удар, что удержаться в сознании оказалось попросту невозможно. Сильнейшая энергетическая волна смыла в океан боли. В котором я благополучно и растворился, проваливаясь в забытье.
Сознание вернулось достаточно быстро. Времени я не знал. Но ничего внутри не изменилось. Оставалось только надеяться, что ночь еще не закончилась. Все-таки, находясь в логове великого, как он сам себя назвал, можно было ожидать чего угодно. Но для начала нужно было подняться с холодного пола.
Прежде в тоннелях и особенно в огромном зале было очень тепло, если не сказать — жарко. Сейчас же, когда лавовое озеро застыло, стало весьма прохладно. Особенно холодно было на полу, что и заставило быстро подняться, стараясь перебороть в себе желание крушить всех и вся кругом. Ощущение переполненности энергией заставляло действовать. Что очень сильно мешало думать. Особенно сильно отвлекало то, что член снова стоял торчком. Снова заставляя искать ту, кто поможет снять напряжение. А никак не то, что сказал дракон. Да и толку от того, что сказал старик, если в памяти всплывали самые яркие моменты из наших с девочками развлечений. Один только образ Тани, стоящей на коленях со связанными за спиной руками и умоляюще смотрящей, как Маша смачно облизывает каменный орган, чего стоил. А как Желя помогает блондинке, играя с мошонкой… Я едва не спустил в штаны от одних лишь воспоминаний. А ведь перед глазами мелькали и более пикантные кадры. От которых сводило ноги и скрипели зубы, требуя срочно вернуться.
Такого эффекта точно не ожидал. Память стала более ярко описывать каждую из девушек. Вырисовывая всё до мельчайших подробностей. Я мог вспомнить каждую родинку, каждый крохотный шрамик, в большом количестве оставшиеся после нескольких наших неудачных приключений. Каждая морщинка, каждая складочка, каждое пятнышко. Всё стало таким родным. Словно уже тысячу лет изучал восхитительные тела.
— Шкафчик! — На выдохе простонал я.
В моменте показалось, что слова смогут подействовать лучше, чем растворяющиеся в похоти мысли. Только куда там! Слова пронеслись по пещере, растворяясь без следа, а перед глазами уже встал новый образ. И снова такой яркий, что молния не выдержала, расходясь под напором окаменевшего члена. И снова Таня лежит привязанная к столу двумя ремнями. Ноги сильно разведены, привязанные к металлической трубке. А та, в свою очередь, пристегнута цепочкой к ошейнику. Маша дразнит библиотекаршу, щекоча тонкой плеточкой. Грознега извивается и просит остановиться, но никому и в голову не приходит это сделать. Все знают, что похотливая рабыня получает удовольствие, находясь в беззащитном положении.