Кровь застыла в моих жилах. Этого не может быть.
— Они работают, — прошипела я не хуже змея.
— Да, на первый взгляд так и есть. Однако, на самом деле они остановились при смерти деда на поле боя. Эти часы были подарком одного мага тех времен. Дедушка был весьма заинтересован войнами и любил смотреть, как головы его врагов падали с плеч. Маг и запечатлел этот момент в песочных часах. Прелюбопытнейшая безделушка, но дед и впрямь ее любил.
Грохот за дверью заставил нас переглянуться.
— Времени у нас не осталось. Выбирай свой путь, солнышко. Хотя выбор у тебя и впрямь невелик, — пожал он плечами.
Со всей злости я вытащила заколку у себя из прически, словно меч из ножен, и приняла решение.
В тронном зале царил дух смерти. Десятки нагов бездыханно или смертельно раненными лежали на некогда отполированном блестящем полу.
Надин из последних сил продолжала бой, будучи вся в крови, явно принадлежащей не только ее врагам. У Огона отсутствовала одна кисть руки, обрубок которой он замотал в кусок ткани, оборванной с прекрасных штор, но это не делало его слабым. Дух победы был у него в крови. Тарун не отставал.
Однако у них были совершенно разные выражения лиц. Женщина-наг делала свою работу сжав зубы, отчаянно пытаясь победить тех, кто столько лет угнетал ее народ, со всей доблестью и отчаянием одновременно. В то время как в глазах принца мелькало ребячество, некая радость того, что он делает.
Где-то среди всей этой резни мелькало лицо Олафура, все в поту, изможденное и с каким-то смирением. Видимо, он уже принял тот факт, что этот бой возможно станет последним в его жизни.
— Король мертв! — завопила я во всю мощь легких.
Через несколько секунд размахивание мечей и их неприятный лязг прекратился.
— Ты убила его? — возрадовался Тарун и, воспользовавшись растерянностью противника, нанес ему смертельный удар в грудь, от чего меня передернуло.
— Да, — уверенно ответила, повернув голову к лежащему на полу телу Анги Саагаши, распростертому поодаль от моих ног. Рукоятка заколки торчала у него из груди, а тонкая струйка крови вытекала из раны.
У Надин упал меч. Она и сама последовала за ним, размякнув так, что легкого касания хватило бы, чтоб она приняла горизонтальное положение.
Олафур подполз к ней сзади, положил свою широкую ладонь ей на окровавленное плечо и сжал. Женщина с благодарностью посмотрела на него снизу вверх. Она плакала, как и он. А потом произошло то, что я меньше всего ожидала увидеть.
Меч Олафура пронзил тело женщины сзади и острием вышел из ее груди.
— Нееет! — завопила я, но споткнулась о лежащее под ногами тело. Но это не помешало мне увидеть удивление в глазах Надин, будто они спрашивали: «За что?».