— Мой вагон всмятку. Это единственный из «гербовых», оставшийся целым.
— Это не меняет сути дела, — майор усмехнулся уголками губ.
— У вас диктофон на магической плате? — поинтересовался я.
— Не переживайте, Андрей Георгиевич. Николай Юрьевич проинструктировал меня насчёт вас… А я ведь с вами очень хорошо знаком, правда, заочно, — штаб-офицер улыбнулся. — Вёл дело Факира, потом ещё одно, связанное с блокираторами. Так что о ваших способностях наслышан. Этот диктофон не имеет магической платы, вывести его из строя вы при всём желании не сможете.
— Нашим легче, — бодро ответил я. Корнилов точно подписку о неразглашении давал, иначе Иртеньев его не делегировал бы на беседу со мной. — Ну что ж, слушайте…
Казалось бы, ну о чём можно говорить два с лишним часа? Весь бой с диверсантами длился не более десяти-пятнадцати минут. Диктофон исправно писал мой рассказ, но следователь, тем не менее, делал какие-то записи и на бумаге. Наверное, у него такой своеобразный способ опрашивать свидетелей: двойная фиксация показаний.
Корнилова интересовало буквально всё. Знал ли я кого-то из наёмников в лицо? Встречался ли с кем-то из них в Москве во время нападения на усадьбу Гусаровых? Чем были вооружены нападавшие? Что за техники я применял, от последствий которых были повреждены два вагона? Кто такой Эрик Биргерссон? На самом ли деле он воспользовался техникой «берсерка», когда мой особый Дар погасил всю магию вокруг? Моя антимагия не влияет на Дар Биргерссона? Почему? Знаю ли я, кто такой Тесак? Видел ли его в лицо? Как ему удалось покинуть вагон? Почему мне не удалось задержать чародея, ушедшего через телепорт? И так далее…
Вопросы были разнообразные, и не всегда связанные с конкретными эпизодами. Когда я уже начал накаляться, меня спас Куан, демонстративно занёсший в купе поднос с судками. Штаб-офицер предложил сделать перерыв, пожелал приятного аппетита и вышел наружу, чтобы не мешать. Думаю, он и сам не прочь посетить вагон-ресторан.
Через час Фрол Алексеевич появился бодрый и пышущий энтузиазмом. Новые вопросы посыпались, как из дырявого мешка. К этому времени я уже спокойно воспринимал столь необычную манеру беседы. Да и сам майор особо не наседал, проявляя тактичность. Корнилов — опытный «безопасник». Думаю, у него уже сложилась картина произошедшего, и теперь он всего лишь мелкими штрихами дополнял её.
— Знаете, кто был тот чародей, которому вы покалечили руку? — вдруг спросил Корнилов, складывая исписанные листы, ручки и диктофон в портфель.
— Да откуда? — пожал я плечами.