— И какими же глазами он смотрел? — я с удовольствием держал девушку за гибкую талию, и в какой-то момент моя ладони стала скользить по атласной ткани платья вниз, на приятные выпуклости.
— Ай-яяй! — улыбнулась княжна, а сама как-то довольно ловко и резво шагнула в сторону, увлекая и меня за собой. Я сразу оценил диспозицию. Мы оказались прикрыты большими кадками с папоротниками и каким-то растением с белыми цветочками, издающими запах лимона. — Куда делся робкий мальчик? Хорошо, что я научилась закрывать Дар, иначе бы твоя страсть загасила мою искру!
— Дар и должен быть постоянно закрыт, — пробормотал я, зарываясь в волосы любимой, вдыхая тонкий и нежный аромат духов. — Вкусный запах…
— Орхидея, — прошептала Арина, даже не пытаясь сбросить мои «нахальные ручонки» со своих будоражащих воображение мест.
Наши губы вновь встретились — и мир перестал существовать. Арина всё же обладала куда большей стойкостью, поэтому легонько прикусила мне нижнюю губу, чтобы привести в чувство.
— Прости, — она провела ладонью по моей щеке. — Но иначе я бы тебя не остановила.
— Да, увлёкся, прости, — я кашлянул, приходя в себя, пока Арина приводила причёску в порядок. — Нужно охладиться. У меня лицо пылает. Кстати, ты тоже полыхаешь, как красный светофор.
— В таком виде к моим родственникам лучше не возвращаться, — рассмеялась девушка, старательно пряча смущение в глазах. — Мама сразу поймёт, что мы не цветы рассматривали, и огорчится. Она же всегда гостям показывает оранжерею.
— А что это за растение, кстати? — я понюхал один из листочков, пахнущих лимоном.
— Цитрон. Мне нравится.
— Вот, про него я и скажу, — воодушевился я и повёл Арину к выходу. Пока шли, успокоились. Но мысли крутились вокруг произошедшего. Котёл кипел уже нешуточно, и крышку может сорвать в любой момент. Как-то надо поскорее решить вопрос с этим чёртовым котлом, пока гормоны не разорвали меня на тысячу маленьких княжичей.
Конечно же, Мария Алексеевна не стала посылать на наши поиски слугу, тем самым дав нам возможность побыть наедине друг с другом чуть больше времени, чем положено в таких случаях. Но взгляд её скользнул сначала по дочери, потом по мне, словно считывал, перешагнули мы порог приличия, или вовремя остановились. Я широко улыбался и с восхищением рассказывал, какая чудесная оранжерея, а особенно цитрон и орхидеи. Кстати, они там тоже были, Арина показала.
Кажется, я сумел отвести подозрения бдительной княгини Голицыной, и окончание обеда прошло под обсуждение планов будущего мероприятия.
— Тебе следует чаще заглядывать к нам, чем к дядюшке, — сказала Арина, провожая меня к машине, когда я попрощался с семейством Голицыных. — Папа недоумевает, что случилось с Главой Рода. Патрикей Ефимович отзывается о тебе только в хороших тонах. Хотя молодёжь для него всегда была как красная тряпка для быка.