Ворота дрогнули и стали отходить в сторону.
— Погоди, я выйду, — предупредил я Никанора. Вопрос с Лукомским мне не хотелось решать в своём доме. Поговорю с ним на улице. — А ты загони машину в гараж.
Влад шустро выскочил наружу и распахнул мне дверцу. Я покинул салон автомобиля, одёрнул пиджак и остался стоять на месте, давая понять нежеланному гостю, что буду вести беседу на своих условиях. За моей спиной незримо выросли Горох, Корень и Дима Лель. А телохранители княжича тут же окружили своего хозяина.
Немая сцена, достойная какого-нибудь вестерна, продлилась недолго. Лукомский щелчком выбросил окурок на дорогу и соскользнул с капота. Крутнув шеей, медленно направился ко мне. Он всё же понимал, почему я мариновал его на улице под взглядами любопытных соседей. Злится? А кто виноват? Сам себя загнал в патовую ситуацию. Любой ход против меня закончится плохо. С антимагией шутить нельзя.
— Здорово, Мамонов, — остановившись в паре шагов от меня, Виктор засунул дрожащие руки в карманы брюк. — Хреново ты поступил. Подленько.
— И тебе не хворать, Витя, — поздоровался я в ответ, намекая на предмет его появления возле моего дома. И внимательно вгляделся на осунувшегося Лукомского. Тени под глазами, по радужке проскакивают алые искорки, неестественный румянец на щеках. Всё правильно. Из-за блокированных каналов энергия ядра интенсивно ищет выход, оттого и кожу сушит, и тремор пальцев явно выражен. Сколько дней прошло? Три? Если недельку походит, искра начнёт гаснуть. Не упустить бы этот момент. Виктор в силу своего гнилого характера может и не попросить прощения. А мне потом отвечать перед его родителями, и не факт, что мне не объявят кровную месть. — В чём ты увидел мою подлость?
— Втихую заблокировал Дар и думаешь, что я к тебе на коленях приползу?
— На коленях или нет — но ты здесь, — задумчиво проговорил я. — Корёжит, Витя?
— Сука, не издевайся, сними блокаду, — скрежетнул зубами Лукомский, но голос повышать не стал.
— Прощения у боярышни Захарьиной просил?
— Мои свитские ездили сегодня к боярышне от моего имени. Да, чутка перегнул палку, с кем не бывает. Но ведь признал ошибку!
— А самому посмотреть в глаза девушке и извиниться — кишка тонка? — я вытащил из кармана телефон, нашёл номер Нины и нажал на вызов, не обращая внимания на пышущего злостью Лукомского. — Привет, милая!
— Здравствуй, Андрюша! — зажурчал радостью голос девушки. — Как успехи? Голицыны дали добро?
— Всё просто прекрасно… Слушай, у меня к тебе вопрос. Сегодня от княжича Лукомского были представители?
— Приезжали те трое, которых я чонбоном угостила, — хихикнула Нина. — С большущим букетом роз. На коленях, конечно, не стояли, но прощение от своего наглого княжича просили.