— Это повод доверять тебе приют, — спокойно поправил он. — И это повод дать тебе защиту. В этом мире одинокую леди с приютом разорвут быстрее, чем дракон обед.
Валерия проглотила ответ. Внутри вспыхнула злость — но в ней было и понимание: он не просто давит, он строит вокруг неё стену. Только стена эта — с дверью, ключ от которой у него.
— Хорошо, — сказала она медленно. — Допустим, контракт. Допустим, “защита”. Каковы условия?
Рейнар кивнул, будто ждал именно этого.
— Первое: приют под моим контролем. Ты управляешь бытом и людьми, но стратегические решения — со мной. — Он поднял палец. — Второе: ты не лезешь в мои дела. Военные, политические, личные — не твоё. — Второй палец. — Третье: публично ты моя жена. На бумаге — уже. На людях — тоже. Иначе магистрат разорвёт договор, и приют уйдёт под “временную администрацию”. То есть к Тису. И тогда…
Он не закончил, но Валерия и без слов видела: решётки, цепи, “утилизация”.
— Мои условия, — сказала она резко.
Рейнар чуть приподнял бровь.
— У тебя есть условия?
— Есть, — Валерия положила ладонь на бумаги, будто прижимая их к столу. — Первое: драконы — живые. Я не позволю обращаться с ними как с вещью. Второе: вы не вмешиваетесь в лечение. Не отдаёте приказов, которые идут против медицины, — она запнулась на слове и исправилась, — против здравого смысла. Третье: если кто-то попытается закрыть приют силой, вы остановите это. Не “постараетесь”. Остановите.
В комнате повисла тишина.
Рейнар смотрел на неё долго. Слишком долго. Как на вызов, который ему интересен.
— Смело, — произнёс он наконец.
— Не смело, — отрезала Валерия. — Необходимо.
Генерал медленно кивнул.
— Первое и второе — принимаю. Третье… — он чуть склонил голову. — Я не даю обещаний, которые не смогу выполнить.
— Тогда не называйте меня женой, — выпалила она.
В глазах Рейнара вспыхнуло что-то тёмное. Он подошёл ближе — без угрозы, но так, что воздух в комнате стал плотнее.
— Валерия, — сказал он тихо. — Я назвал тебя женой не для красоты. Это щит. Он тебе нужен. И мне — тоже.
— Вам? — она не отступила, хотя сердце стукнуло сильнее.
— Да, — он сказал это так, будто не обязан объяснять. — Потому что приют — моя слабость. И если кто-то захочет ударить по мне, он ударит по приюту. Через тебя. Через “жену”. Через “бедных зверюшек”. Понимаешь теперь?
Валерия поняла. Не до конца — но достаточно, чтобы ощутить, как вокруг сужается кольцо чужой игры.
— Сутки, — сказала она, заставляя себя вернуть разговор к земле. — У нас сутки. Мне нужен список: сколько драконов, кто в каком состоянии, какой корм есть, какая охрана, какие долги.