Хоть погулять недолго… ну хоть часок! Весна же!
Весна пришла, а они… они даже ничего не замечают на своей войне!
Травка пробивается, солнышко пригревает по-весеннему, переплавляя лучами островки снега в грязные лужицы, птицы чирикают, словно взбесившиеся…
Валежный читал письмо Яны к жому Тигру.
Дорогой друг!
Полагаю, наше совместное путешествие и определенные интимные моменты дают мне право называть вас другом?
Генерал Валежный о вас очень хорошего мнения. Поэтому я не стану вилять и скажу прямо.
Те, кто перейдут на мою сторону, получат полное прощение. Более того, мне не справиться без кабинета министров, в который войдут самые умные, сильные и грамотные личности из имеющихся в Русине. Без оглядки на происхождение и прошлое.
Гражданская война плоха тем, что виноваты в ней обе стороны. Обе стороны умываются кровью, обе стороны виновны в гибели женщин и детей, обе стороны заляпывают себя грязью так, что свиньи позавидуют. Радуются этому соседи.
А если виноваты обе стороны, какая разница между теми и этими?
Не буду отрицать, прощение получат лишь те, кто добровольно сложат оружие. Те, кто желает лить родную кровь, могут получить лишь веревку на шею.
Утопия?
Но генерал уверенно идет на Звенигород. И когда мы будем в столице…
Признаюсь, я надеюсь на нашу встречу.
Следующее письмо вам передаст тот же человек. Надеюсь, вы на него не в обиде?
Я очень беспокоилась о вас.
Тора Яна.
Банг!
Дзонг!
Бэнг!
Пока Валежный читал письмо, Яна присмотрела подходящую мишень — и не удержалась. Всадила шесть пуль в ствол поваленного дерева. Аккурат в сучок на стволе.
— Тора Яна?
— Простите, не удержалась. Больно уж мишень хороша… была.
Валежный посмотрел на разлохмаченное дерево.
Все шесть пуль Яна положила практически в одну точку. И теперь перезаряжала револьвер. Сопровождающие держались в отдалении.
— Бывает, — решил не заострять внимания Валежный. — Вы думаете, этого будет достаточно?
Яна хмыкнула.
— О некоторых моментах знаем только я и он. — О гражданской войне, к примеру. Они говорили о ней в постели. Так что дискуссия получилась весьма легкомысленной. — Писать нечто большее попросту рано.
Валежный медленно кивнул.
— Я написал Изюмскому. К моменту нашего прибытия, у него все будет уже готово. И репортеры, и прочее…
Даешь пропаганду! Два раза и посильнее!
Яна кивнула. Она слушала, руки занимались своим делом, привычно перезаряжали револьвер… по нынешнему времени незаряженное оружие — почти самоубийство.
— Кандидаты на роль моего супруга определены?
— Тора Яна, это немного сложно…
— Сразу хочу оговорить — Мишеля не предлагайте. Прибью.