Госпожа Воронова.
Господин Цветаев лечился в нашей клинике.
Он завещал переслать этот файл вам. И попросить прощения.
Я выполняю последнюю волю умершего, и прошу вас ничего не сообщать его матери.
Скачайте файл себе, я через два дня уничтожу все следы отправления.
С уважением.
Ни имени, ни отчества…
Анна подумала — и отправилась к Кире.
Кира и Гошка террорили каких-то зеленых мутантов на мониторе. Визг стоял на половину особняка. Анна отозвала Киру в сторону и показала ей сообщение.
— Киреныш, с этим можно что-то сделать?
— Логин и пароль на базу, — отозвалась Кира.
Анна порылась в памяти и назвала. Благо, Яна себя не утруждала, и паролем была Гошкина дата рождения.
— Отлично. Щас качнем…
На скачивание ушло несколько минут, потом Кира утащила Гошку на кухню лопать крыжовенное суфле, а Анна осталась один на один с видеозаписью.
Открыла, взглянула — и даже поморщилась от отвращения.
Нехорошо?
Наплевать!
Сережа Цветаев изменился жутко. Был красавец мужчина, спортивный, не слишком худощавый, пропорциональный, кудрявый, а сейчас…
Сейчас на мониторе был виден… а, некоторые зомби куда как симпатичнее выглядят.
Весь серый, глаза запали, щеки провалились, части зубов нет, выглядит лет на семьдесят… говорят о печати смерти?
Говорят…
А Анна ее отчетливо видела. Жуть — жуткая.
Не человек. Живой труп.
— Янка, привет. Привет, рысь лесная. Надеюсь, у тебя все хорошо. И сейчас, и будет. Знаешь, дураком я был…
Два часа Анна не отрывалась от монитора.
Два часа исповеди.
Надежды, мечты, планы, детские воспоминания… Сережа все свалил в кучу. Не ради Яны.
Ради сына.
И лишний раз не уставал подчеркнуть, что бабке его доверять нельзя — изуродует. Как самого Сергея.
Некоторые моменты были, хоть сейчас в суде прокручивай… откровенно жуткие. Как мать при сыне приводила в дом любовников, как пила с бандитами, как заказала отца Сережи…
Да, Сергей и это знал. Доказательств у него не было, но кому они сейчас нужны? Этой записи с лихвой достанет, чтобы похоронить Цветаеву в суде!
Для себя Сережа просил только об одном. Дать эту запись посмотреть Гошке. Не сейчас, нет. Когда мальчик достаточно вырастет.
— … я понимаю, я вообще ему отцом не был. И прошу о том, на что права не имею. Но Янка, мне бы хотелось, чтобы сын меня знал… ну хоть чуточку. Я пойму, если ты откажешься, но ты всегда была сильнее меня. И благороднее…
Анна подумала, что тоже не откажет.
Сохранила запись на нескольких носителях, не считая жесткого диска, и отправилась вниз. Благо, вся семья, включая Борю, была уже в столовой. Ждали только Анну.