— Без суеты. Мы знаем, что делаем.
Чёрт, онемение начало спадать, сейчас меня скрутит от боли.
«Рики, снимай полог!»
Полог исчез, и одновременно ожил коммуникатор.
— Миша, маяк дать можешь? — голос Вадима.
Я постарался почувствовать «входящий вызов» от Вадима, но в глазах начало расплываться, а сознание мутиться.
— Не могу…
Дверь в кабинет распахнулась, и влетела Катя.
— Дядя, я здесь, даю наводку!
Через секунду из распахнувшегося портала вышел Патриарх Пётр Александрович собственной персоной, а следом за ним Вадим Тихомиров.
Вадим склонился надо мной, и вдруг… воткнул палец в рану!
То, что именно в рану, я понял по резкой боли, которая затмила собой все предыдущие ощущения. Как будто в зуб иглой ткнули, прямо в нерв!
Тело выгнуло дугой, но в следующее мгновение стало легче, боль немного отступила.
— Что Вы сделали? — спросил я, когда смог говорить.
— Пуля была из биомета, поэтому и пробила покров. Я её достал, и временно запечатал раневой канал. Пока лежи, сейчас будет лекарь.
«Я чувствую биомет в теле, и могу им управлять чуть-чуть!»
«А почему пулей не могла?»
«Не сообразила…»
— Миша, — подошёл дед, — почему Марика держит его без сознания?
— Он был… не в себе, — попытался я объяснить как можно короче, — думаю, если придёт в себя, то умрёт.
— Под клятвой… ну да… — дед постучал по коммуникатору. — Воссоздала нападение?
— Да, — из коммуникатора деда раздался хриплый голос Авроры.
Дед присел рядом со мной, чтобы я лучше видел. Над коммуникатором появилась голограмма. Юрий Петрович подходит ко мне сзади, достаёт из-под пиджака пистолет, но дальше у него началась внутренняя борьба. Вот я оглядываюсь… и дальше события занимают менее секунды.
— У него ведь не могло быть мотива? — спросил меня дед.
— Нет, конечно, — ответила за меня подошедшая Олеся, — да и Юрий Петрович мухи не обидел бы!
— Что здесь произошло? — в дверях появился ректор Натан Ефимович, а вслед за ним в кабинет влетела Лада Васильевна.
— Ваш преподаватель ранил моего внука, — поднимаясь во весь рост, ответил дед.
Он поднял правую руку, и на его открытой ладони появился огненный вихрь, превратившийся в водяной, тот замёрз, стал каменным, осыпался песком и пыль унёс порыв ветра. Ого! Все стихии разом! Ни разу не видел!
Ректор мгновенно изменился в лице и тут же, где стоял, бухнулся на одно колено, низко склонив голову.
— Мы в Вашем распоряжении, Великий!
— Тогда прекратите эти танцы, — махнул рукой дед. — Терпеть не могу церемонии, пустая трата времени. Целительница?
— Я, — Лада Васильевна ограничилась вежливым кивком.
— Мне надо, чтобы из него ничего не текло, — указал он на меня кивком, — и чтобы голова варила. Долечишь потом.