— Твоё тело мертво, — кивнул я. — Всё, что от тебя осталось — это твоё сознание, память. То, что делает личность личностью. Твоя душа оцифрована и находится в игре. Добро пожаловать, а вот в рай или в ад — выбирать тебе.
— Да бред… этого просто не может быть! Это невозможно! Человечество до этого просто не доросло!
— Древние знания плюс современные технологии… — очень по-доброму улыбнулся дед.
— Но… но как вы посмели? Кто позволил вам это сделать со мной??? Я не давал согласия! Вы не имеете права!
— Ты сам признал свою вину передо мной, — я ухмыльнулся, но улыбка получилась не доброй, как у деда, а скорее напоминающей звериный оскал. — Считай, что это вира. Ты сам просил позаботиться о Насте. Вместо того, чтобы стребовать виру с неё, я забрал твою душу. Но, если хочешь, можем поменять всё обратно. Суд патриархов, Настя признаётся, что пыталась нас убить, мы забираем всё её имущество, всё, что ты ей оставил… Она пойдёт по миру и закончит свою жизнь в публичном доме или наркопритоне. Но зато мы отпустим тебя, дадим умереть окончательно. Как тебе такой вариант?
— А если оставить как есть — вы не тронете Настеньку?
— Да сдалась она нам! — Катя вдруг разозлилась. — Мне тоже приходилось выполнять приказы отца, так что я могу ей только посочувствовать. Правда, мой папаша кончил куда хуже. А у Насти даже есть шанс своего увидеть. Если будешь хорошо себя вести, мы возьмём с неё клятву молчать, и пусть навещает. Это место так и задумывалось, как последнее пристанище.
— Вы хотите, чтобы я всех предал, чтобы моя дочь жила спокойно? — Тимофей совсем сник.
— Кого — всех? — засмеялся вдруг дед. — Вы у нас давно под колпаком, мы вас всех знаем, родненьких. Ты слышал запись. Это ведь была защищённая линия, да, Миша?
— Да, шифрование с устойчивостью ко взлому с использованием квантовых компьютеров. Невозможно взломать, но очень легко подслушать.
— Но с Настей всё в порядке? Могу я хотя бы посмотреть на неё?
«Аврора, покажи ему, пожалуйста!»
«По взмаху».
По какому ещё взмаху?.. Я что-то не понял.
Аааа! Дошло!
Я взмахнул рукой в направлении белой стены, и на ней появился экран, как в кинозале. Настя… так вот она какая. Копия Тимофея. Худенькая, тонкие черты лица и высокий лоб, как у отца. Тёмненькая. И коса, сейчас уложенная поверх одеяла, до пояса.
Настя спала, свернувшись калачиком, заботливо укрытая. Во сне забавно подёргивала ногой, высунутой из-под одеяла.
Я глянул на нашего пленника. Он сел на кровати, чтобы лучше видеть, и по его щекам текли слёзы.
— Что вы хотите, чтобы я вам рассказал? — наконец выдавил он из себя.