Если Тойво Валге проигнорирует этикет, открыто наплевав на все писаные и нет законы, Император просто не сможет не отреагировать. Иначе это будет урон как его личной чести, так и чести Императорского Рода. А Российская Империя помнила и меньшие поводы, по которым уничтожались чрезмерно много возомнившие о себе Великие Рода…
К огромному облегчению коленопреклоненных дворян, Валге поднялся и, сделав шесть положенных этикетом шагов навстречу государю преклонил колено ровно в тот миг, когда нога Его Величества переступила условную середину зала. И лишь то, что в зале не имелось никого из представителей младшего поколения, ещё не обладающих выдержкой и умением держать лицо своих старших родичей, не позволило вздоху облегчения облететь зал.
А вот Его Императорское Величество этикет показательно нарушил, давая тем самым понять, что недоволен хозяевами замка. Он молча прошел мимо коленопреклоненного подданного, мысленным усилием сдвинув его со своего пути.
И показательно сел на трон Главы Рода, вместо того, чтобы принять его приветствие и дать позволение проводить себя и свою свиту в заранее подготовленный банкетный зал.
— Что ж, дорогой друг, не могу не отметить — ты, твой Род и остальные присутствующие здесь благородные люди сослужили славную службу Империи, удержав Таллин и не дав врагу взять его, — заявил Император, устраиваясь поудобнее. — Однако позволь спросить, дорогой друг — где твой внучатый зять, наш прославленный Герой Империи, успевший даже сегодня себя проявить с наилучшей стороны? Как так вышло, что стоило мне появиться, как он сразу же удрал?
Закинув ногу на ногу, он положил подбородок на кулак правой руки, опирающейся локтем на жесткий каменный подлокотник, и обвел всех присутствующих взглядом лиловых, нечеловеческих глаз.
Свита государя скромно разместилась позади трона Валге, с показательной холодностью глядя на присутствующих.
— Мой государь, Аристарх Николаев-Шуйский вынужден был покинуть нас для скорейшего лечения своих ран. Уверяю вас, он очень хотел встретиться с вами лично и выразить свои верноподданические чувства, но, к сожалению, поединок с Рагнаром Олафсеном дался ему весьма тяжело…
— … так что немедленно убирайся отсюда! — резко бросил Тойво. — Тебе нельзя здесь оставаться — иначе за твою жизнь и ломаного гроша будет нельзя дать!
Я, не слушая деда своей жены, вскинув голову смотрел прямиком сквозь камень стен и потолков, сквозь все преграды туда, наверх, откуда ощущалось давление сияющей могуществом, свежей и полной сил ауры.