Туман, сгустившийся почти до жидкого состояния, нес в себе концентрированную энергию Небытия, ядовитую и опасную для всего живого.
— Да используй уже свои Сверхчары, Кровавая Ладонь, — насмешливо прокричал Аристарх. — Твоя Личная Магия слишком слаба, чтобы тягаться с моей, помощники обнулены, а жалкие фокусы с этим полужидким газообразным дерьмом… А я ведь думал, ты мне ровня, Ивар.
Сгущенный, ядовитейший туман силы, по природе своей являющейся противоположностью всему живому, попробовал вцепиться в Аристарха, но окутавшийся сплошным потоком Фиолетовых Молний, создавших сферу в пять метров диаметром вокруг своего хозяина, разлагал на составляющие концентрат Небытия. Глубже, чем на три метра магическая дрянь проникнуть так и не смогла — впрочем, Николаеву-Шуйскому, судя по всему, было плевать даже если он пробьется до него. С его способностями к самоисцелению…
Это не было битвой равных, которую ожидал князь. По количеству энергии и примерному ощущению для него эти двое были одинаково опасны — но, видимо, это потому, что оба слишком сильно превосходили его самого силой.
Между молодым русским реинкарнатором и шведским королем оказалась настоящая пропасть в силах. Аристарх не напрягаясь, показательно и с ленцой бил одну за другой все карты Ивара, даже не переходя в атаку, намеренно оставляя врагу инициативу — Герой Империи не просто побеждал своего врага, он втаптывал его в грязь. И делал это так, чтобы все собравшиеся и наблюдающие за боем высшие маги врага это видели.
Чтобы они видели и сами ощущали, сколь могучие силы были подвластны шведу — реши он с самого начала сражаться в полную силу, и даже вся сила Федора Шуйского в лучшем случае позволила бы ему кое-как отбиваться и сводить всё вничью.
И вот теперь на их глазах Аристарх показательно, легко и непринужденно показывал, что он не просто сильнее или опытнее — что именно в магии он просто на класс, а то и два выше своего противника. Единственный момент в сражении, когда швед смог что-то ему противопоставить — это ближний бой. Однако они были не парой усиленных зельями дружинников или богатыре/рыцарей. Они были именно что магами, и именно в магии Николаев-Шуйский был из совсем иной лиги, нежели швед…
И тут Морозов ощутил, как сам мир чуть-чуть, на самую каплю, но дрогнул. По эфиру прошла мощная дрожь, понять природу которой ему удалось не сразу — лишь секунд через шесть, когда дрожь усилилась, а возмущения в потоках магии стали заметны даже слабейшим одаренным.
— Сверхчары? Наконец-то! — с высокомерным азартом вскричал Аристарх. Давай посостязаемся, чьи лучше!