Украдкой я делаю короткую запись в блокноте. Матвей закрывается от меня и защищается, как умеет. Пугает авторитетом, которого, скорее всего, сам боится… Не мешаю ему, а наоборот, даю полную свободу самовыражения. Мне важно понять, что происходит в его семье.
— Хм, и кто же?
— Он военный! Богатырев, — гордо заявляет он.
Фамилия бьет наотмашь, заставляет мое сердце ухнуть вниз и разбиться на тысячи осколков.
Я знала лишь одного Богатырева — и это последний человек на планете, с кем я хотела бы сейчас встречаться. Он для меня умер десять лет назад, так пусть покоится с миром.
— Испугались? — по-своему трактует мое замешательство Матвей.
Неловкую паузу разрывает громкий, требовательный стук в дверь, и она тут же распахивается. В кабинет наглым вихрем врывается до боли знакомый голос, от которого кровь ускоряет свой бег и кипящей лавой растекается по венам.
— Здравия желаю. Вызывали? — звучит бодро, четко, с легкой хрипотцой. — Я за этим бандитом.
— Ого! — удивленно восклицает Матвей. — Батя приехал!
Мальчишка срывается с места, едва не опрокинув стул, и с разгона врезается в ноги вошедшего в кабинет мужчины, на которого я не рискую посмотреть. Тот бархатно смеётся, поднимает сына на руки, усаживает кабанчика на один локоть и держит легко, будто он весит не тяжелее перышка.
— Привет, боец. Накосячил, пока меня не было?
Потрепав мальчишку по макушке, он без особого энтузиазма переключает внимание на меня. Теплая улыбка, адресованная не мне, застывает на его тонких, поджатых губах, густые брови хмурятся, черты лица ожесточаются.
Неужели тоже узнал?
Вряд ли… Десять лет прошло. Мы изменились.
От неожиданности и шока я на доли секунды немею.
Мы встречаемся взглядами, и оба бьемся о бетонную стену, которая за эти годы выросла между нами до небес. Он сам ее возвел, когда бросил меня. Оставил другу, как трофей.
Передо мной мужчина, которого я когда-то полюбила больше жизни, а потом долгие годы ненавидела до смерти. Тот, кому я отдала душу, хотя он так и не стал моим.
Данила Богатырев.
Счастливый отец, чужой муж, примерный семьянин.
С сыном от другой женщины на руках.
— Привет, Колючка. Надо же, совсем не изменилась, — непринужденно выдает он, как будто между нами нет пропасти в десять лет. — Давно вернулась в Питер?
Отпустив ребёнка, Данила скрещивает руки на мощной груди и, наклонив голову, бесцеремонно рассматривает меня. Чувствую себя обнаженной под прицелом его теплого взгляда. Он улыбается, показывая, что рад меня видеть, и в уголках серых глаз собираются морщины.
Я удивленно выгибаю бровь. Серьёзно? Вот так просто? Будто мы старые добрые друзья, которых жизнь раскидала по разным городам и спустя время случайно соединила в одной точке. Мы как бывшие одноклассники на встрече выпускников.