Тряхнув головой, я вернулся к более насущным проблемам — расследованию серии убийств.
— А с этими девушками вы Виктора не видели?
Подчиняясь порыву, я показал фото всех девушек капитану катера.
— Не припомню, — покачал тот головой. — Самих-то может и видел, девчонки приметные, а вот с Витькой или с кем другим из горынова племени — точно нет.
Перед тем, как распрощаться, я выспросил у грека приметы, по которым можно найти дом Мохова, и получил от него заверения, что искомый Витька, скорее всего, отсыпается сейчас там.
— Они же к вечеру на «охоту» выходят, — невесело пошутил Атанас напоследок.
— Двигаем к этому Мохову, — как только мы отошли от пристани, сказал я.
— А если это и правда курортный роман?
— Может, и так. Проверим.
Проживал Виктор не слишком далеко, но в таком квартале, что мне из машины стало страшно выходить, когда мы подъехали. Тесные улочки, едва-едва автомобиль прошел, нависающие над головой фасады самовольно сделанных пристроек на втором и третьем этажах, куча подворотен и лестниц между домами. И запах. Вездесущий запах гниющих фруктов, рыбы и испражнений. Шел он, казалось, отовсюду, но его эпицентрами были заваленные мусором контейнеры. Судя по удару, который пережило мое обоняние, не вывозили их уже несколько месяцев.
А ведь всего шесть кварталов от туристической пристани и с десяток — от исторического и культурного центра города. Как такое может быть?
— Частная собственность, — невесело пояснил Алексей. — В каждом доме прописано такое количество людей, а сами дома попилены на столько долей, что у властей города никогда не хватит денег, чтобы расселить хотя бы половину этого рассадника. Квартал, кстати, так и называется — Яма. В смысле, кто сюда попал, обратно уже не выберется.
Точное название! Яма. Настоящая помойная яма. И вот здесь живет человек, у которого, предположительно, был курортный роман с Анной Панфиловой? С умницей, красавицей, отличницей и начинающим юристом? Pardonnez moi* , но я в это ни за что не поверю!
— Этот дом, — указал Филиппов на одну из типовых времянок, пристроенных сбоку к трехэтажному клоповнику. — Вон, красная дверь, все, как грек рассказывал.
— Слушай, а я вот спросить хотел, — произнес я, приближаясь к строению. — Атанас этот говорил так смело. А ведь про одного из криминальных городских авторитетов речь вел. Почему? Бессмертный, что ли?
— Почти, — усмехнулся Алексей. — Он грек. У них в Крыму очень сильное землячество, даже отморозки с ними стараются не связываться. Под ними вся рыболовная отрасль. Серьезные деньги.