В этот момент Хозяин почувствовал, как голова его будто поплыла. Взгляд расфокусировался, стало тяжело дышать. Приступ продлился секунду, может, две, но по-настоящему напугал мужчину. Изредка такое с ним уже бывало, каждый раз, когда ситуация с делами становилась острой и опасной. Годы, незаметно подкравшись, брали свое.
«Надо начинать представлять Костю, как своего преемника! — подумал он почти сразу же. — А то вот так отойду, а они тут начнут делить все, что я создал!»
— Вы не волнуйтесь, дядь Игорь, я все сделаю, — произнес племянник, кажется, не заметивший временного помутнения взгляда Хозяина. — Завтра, край, послезавтра, отдадим девчонку этому американцу.
— Ты уж постарайся, племяш, — кивнул Горын. — Туран — очень могущественный человек. Если мы хоть раз его подведем, самое малое, что нас ждет, это разрыв с нами. А даже это, как ты понимаешь, будет очень болезненным ударом по османскому направлению.
Мужчина даже немного лукавил. Разрыв отношений с Тураном полностью поставит крест на торговле с турками. Все договоренности с ними заключались только через Турана. Стоит османам узнать, что Горын и его партнер больше не друзья, о поставках живого товара на другой берег Черного моря можно забыть. А именно это направление деятельности и приносило его империи более шестидесяти процентов дохода. И одновременно ставило над другими крымскими игроками.
— Я прекрасно все понимаю, дядь Игорь, — серьезно произнес Костя. — Не сомневайся, все сделаю. Сейчас же займусь.
Хозяин кивнул. Он верил, что племянник справится. Он всегда справлялся.
Влиятельный предприниматель, в свое время сделавший капитал и имя в криминале, но в настоящее время отошедший от дел и теперь являющийся кем-то вроде посредника для крымского преступного мира. Вот кем был Горын (настоящее имя Игорь Михайлович Немировский), если суммировать всю полученную от Филиппова информацию. Чем больше я узнавал о человеке, который заказал нападение на меня, тем меньше верил словам того грабителя, Второго. А ведь дар тогда не подвел — парень не врал.
В то, что настолько серьезный мужчина мог заинтересоваться моей фигурой, я очень даже верил. Как и в то, что бывших бандитов не бывает — перекрашивайся сколько хочешь, рядись в овечьи шкуры, а все одно волчий оскал проглянет. Не верил я в то, что Горын мог отдать настолько глупый приказ, да еще и обратиться к настолько слабым исполнителям. Я был убежден: если бы Немировский хотел причинить мне вред, я бы сегодняшний день проводил в палате интенсивной реанимации. В лучшем случае.