— Кто с топорами? Быстро, быстро сюда, дровосеки, тут ваша работа!
Снага полезли наружу, матерясь и помогая один другому.
— Мы не гомосеки!!! — вот каков был их боевой клич.
Я рубился с деревяшками. Судя по листве на бошках, это были самые настоящие сахарные клены, какого-то хрена обзаведшиеся страшненькими глазами и зубастыми пастями, которые они так и тянули к нашей живой, теплой плоти. Щепки летели во все стороны, древесный сок (красный!) плескал по сторонам. Но их было слишком много, да и к боли дендроиды оказались не особенно восприимчивы… Мне приходилось худо: деревяшкой по кумполу — удовольствие так себе! Впрочем, как и по любым другим частям тела. Хорошо хоть, вопреки моему страху, отрастали отрубленные части я-есть-грутов не так чтобы очень быстро.
Получив несколько ощутимых ударов по голове и ребрам и нарубив целую кучу сучьих сучьев, я наконец получил короткую передышку: налетели наши, ордынские снага с топорами, матерясь и надсадно ухая всякий раз, когда вонзали свое орудие в бегающую древесину.
Потом появились и Шерочка с Машерочкой, намаявшись проталкивать массивнные щиты через окошечко, пока не сообразили сунуть их по диагонали. Конечно, их короткие карды не были таким уж эффективным оружием против ожившей чащобы, но всё-таки с их помощью мы очистили бывшую платную стоянку от обезумевших саженцев минуты за три.
— Смотрите, — сказала Шерочка. — Они, похоже, из-под земли проросли!
В некоторых местах асфальт был проломлен, и там из почвы торчали мелкие корешки и проростки. По всему выходило, что орчанка была права.
— Двигаем дальше? — Я огляделся в поисках Кузи.
Кузя торчал в окне и жмурил глаза.
— Ваще-то не. Ваще-то лучше назад, — пролепетал он.
— Ась? — не понял я.
— В жопе карась! — откликнулся Кузя, оборзев явно с испугу. — Бабай, сваливать надо, говорю! Земля дрожит ваще-то!
И вправду — откуда-то из-под слоя асфальта в самую душу начали проникать странные вибрации, дрожь, треск и грохот!
— Поздно, я-а-а-ать!!! — Гоблиненок таки слился, исчезнув в окошке.
А мы — три урука и шесть снага — так и замерли, глядя на гребаного Древоборода, который высунулся из-под земли уже по самые плечи. Он напоминал добродушного и медлительного дедушку-энта из трилогии Питера Джексона только весьма приблизительно. Ни разу он не был ни добрым, ни медленным, да и кряжистости в нем не наблюдалось: хлесткий, худой, похоже — высокий. По крайней мере, размах рук у него оказался не меньше пяти метров! Да и сам он росточком был не обижен — выкопавшись окончательно, монстр воздел ветви к небу и оказался выше меня раза в три!