— Ну, вот так как-то… — растерянно проговорил я, зачем-то отряхивая ладони.
— Я заснял!!! — радостно заорал кто-то на потолке. — Заснял!!!
Я аж подпрыгнул. Не от страха, нет! От удивления! Ну, и для того, чтобы ловчее ухватить носатого товарища за этот самый нос. И уже через секунду у меня в руке трепыхался гоблин. Нет, это был не Кузя! Совершенно незнакомый гоблинский чертила — сутулый и с неожиданно длинными прямыми черными волосьями на башке — дрыгал ногами и пердел от страха, тщетно пытаясь вырваться из моих лап.
— А ты что еще за хрен? — согласно местному обычаю поприветствовал его я.
— Гойко меня зовут! — нервическим голосом откликнулся Гойко. — Я свой, я ордынский! Не формально ордынский, а идейно! Я за тебя, Бабай. Затебее не бывает! Я, того-этого, ваще-то видосы пилю! Уважаемый староста Кузьма Сансебастьянович Ордынский меня ваще как сильно попросил поснимать, потому как если что-то не отфоткали или не завидосили, то его ваще, считай, и не было! Жызня — она теперь такова и больше никакова! Диджитал, понимаешь!
И шмыгнул носом, и подрыгал ногами, и перднул еще раз — на всякий случай.
— Ну, раз диджитал… — пожал плечами я и зашвырнул гоблина обратно на потолок.
Это такой народ — хуже крыс и тараканов. Только покажи им лазейку — как можно самую капельку улучшить свое материальное положение и поднять самооценку, — пролезут куда угодно! Уверен, у Кузи таких идейных по всем Балканам нынче как собак нерезаных… Да и видос с головожопым упырем действительно должен был получиться феерическим, это точно.
И тут меня осенило! Он же потопал куда-то, этот головожоп! Очень уверенно! И чисто теоретически — если следовать за ним, то можно добраться до поверхности кратчайшим путем и разнести всю хату в концлагере, воспользовавшись хаосом Инцидента! Так что я быстренько снял с Эргенча его окровавленный кафтан, напялил на себя, подпоясался золоченым кушаком, выбросил к японой матери сраный грандиозный тюрбан, проверил баланс волшебного ятагана… И потыкал этим ятаганом в мертвого одабаши… На всякий случай. Все-таки маги — товарищи стремные!
Ну, и сапоги с него снял — размер у Эргенча был на удивление подходящий. Прибарахлившись таким образом, я перезаплел косички на висках, чтобы татуировочные приблуды, которые я так и таскал в прическе, не потерялись, и, мурлыча под нос «Интернационал», потрусил вперед, ориентируясь по кровавым следам головожопа.
Даже для янычар, элитных воинов султана, случившиеся одновременно Инцидент и бунт уруков — похоже, оказались чересчур до хрена. Стоит подчеркнуть: янычары из капы-кулу, адепты учения бекташи, действительно могли считаться одними из самых грозных воинов Евразии. Их тренировали с раннего возраста, с самого момента первичной инициации, подбирали методики обучения, которые позволяли максимально эффективно использовать магические дары (пусть и урезанные) совместно с современным огнестрельным и классическим холодным оружием.