— АЫК! — и принялся громогласно блевать во все горло, постепенно меняя боевую ужасную форму на облик почти человеческий.
Так-то он знал, что уруки невкусные. Но, наверное, надеялся, что его желудок, или что там у носферату вместо пищеварительной системы, выдержит мою полную норадреналина кровушку. Может, он вообще был извращенцем, потому как сосать у уруков — это, конечно, не возбраняется, однако воспринимается в приличном обществе, мягко скажем, неоднозначно. Даже если это общество состоит из реальных упырей. Вот у эльфов — соси сколько вздумается! У людей — тоже вроде как не проблема. Но уруки? Фу, как можно! Таких называли «чернильницами» и в респектабельные склепы и ковены не пускали.
Трансмутировать в человека упырю я не дал. Я ему дал под зад, с разворота, ногой, отработав удар, который во всех школах обоих известных мне миров именуют подсрачником. Подсрачник получился капитальный, и, отхватив его, Кантакузен с капитальной же скоростью полетел по коридору в обратную сторону, ляснулся о стенку рядом с почившим в Алласе Эргенчем и сполз вниз.
А я достал один из ошейников, которые позаимствовал у коварной Райлы, и вполне себе вальяжно прошествовал к носферату.
— Я говорил тебе не сосать у турка? — вежливо спросил я. — Я предупреждал, что твоя башка в твоей же жопе будет? Понимаешь, теперь мне ничего не остается, кроме как исполнить обещание. Я очень дорожу своей репутацией и не могу позволить себе, чтобы почтенная публика посчитала меня бесчестным типом, который плюет на данное слово…
Я сделал широкий жест рукой, обводя окружающее подземелье и имея в виду, что тут полно почтенной публики. Можно ли было считать труп Эргенча и изрубленные туши драконидов почтенными — я не знал, но перестать трепаться уже не мог, потому как нервишки пошаливали.
— Но при этом, милсдарь носферату, вы противны мне как личность. Да и не то чтобы только вы сами, но и вся ваша фигура — тоже! Поэтому иметь дело с вашей жопой мне вдруг резко расхотелось… — Легким движением руки я защелкнул на шее вампира ошейник и похлопал ладонью по его почти ставшей человеческой щеке. — Говорят, носферату выживают и регенерируют в самых невероятных обстоятельствах… Так что всё, друг ситный. Твое время пришло! Пора продемонстрировать всем и каждому необычайные способности вашего упыриного племени! Давай уже суй свою башку себе в жопу и шагай в Бухарест! Я в тебя верю, у тебя получится!
Нет, все-таки это было чересчур! С дикой матерщиной и ором упырь принялся пихать голову себе в задницу, и голос его становился все глуше и глуше… А потом вся эта, скажем так, конструкция довольно бодро двинула куда-то по коридору, явно имея намерение все-таки добраться до столицы Балканской Федерации.