— Так я и целилась в лоб! — состроила гримаску она, но руку мою не убрала. — Давай я их достреляю? Мы ведь никуда не торопимся?
— Не торопимся. — Я отложил бинокль. — У нас режим наблюдения, поиска и свободной охоты.
— Тогда дай мне фиников и приподними свою тяжеленную лапищу! А то мне «Гаусс» перезаряжать неудобно!
Я потянулся к своему рюкзаку за мешочком с сухофруктами и только тут сообразил:
— А зачем перезаряжать? Аккумулятор сел? Это с пяти выстрелов? Не-е-ет, такие пушки нам не нужны, задолбаемся батарейки таскать!
Вся задумка с этим электромагнитным ускорителем масс, облеченным в корпус снайперской винтовки и выполнявшим ее же функции, заключалась в том, чтобы ничего не взрывать и вообще — не использовать порох. Это могло очень скоро пригодиться. Но аккумуляторы-то оказались тяжеленькие, и пять выстрелов — это курам на смех! Это что получается: лоханулся я с подарочком?
— Ничего не сел! — отмахнулась она, принимая финики. — Я просто хочу проверить разные заряды. Кстати, дай мне батарейку с красненьким кружочком.
Закинув в рот сладкий сухофрукт, она снова повернулась на живот, оттопырив попу, и принялась водить стволом винтовки, выбирая себе цель.
— Что значит «разный заряд»? — Я нашарил параллелепипедик аккумулятора и сунул его Эсси в руку.
Несмотря на то, что агрегат этот притащил именно я, соображала в таких штуках больше она. А в том, чтобы спросить что-то у того, кто в этом больше соображает, нет ничего постыдного, это я вам точно скажу. Эсси выщелкнула батарею с белым кружочком, которую использовала только что, и пояснила:
— Разные стихии. Белый — воздушники заряжали, красный, соответственно — огневики. Водные отмечаются синеньким, земляные — зелененьким. Все проще простого!
Ага — «проще простого»! Мне оставалось только репу чесать: для меня эфир был единым, и вся эта мана-прана-саирина, которая вилась в пространстве, представлялась чем-то вроде статического электричества, рассеянного в грозовых облаках… А тут — вона как! Заряд разный!
— Гляди, что будет! — радостно поерзала солнышко лесное, теперь совершенно неотличимая от моего менеджера по киллингу.
Я глядел. Бегущие курдюки тварей, которых мы между собой именовали не иначе как дьяблами, мелькали на расстоянии метров в семьсот. Пык! Вж-ж-ж-ж… Винтовка стреляла тихо. А дьябал орал громко. Орал, бегал и горел! Почти как Филиппушко Текели во время инициации на ступенях библиотеки.
— Хренассе! — сказал я. — Эк его пробрало!
— Нравится? И мне нравится… Иди поцелую! Отпадный агрегат! — Она отложила оружие, потянулась ко мне и хотела поцеловать в щеку, но фигли — конечно, я извернулся так, чтобы поцелуй вышел настоящим, и тут же ее облапил. — Э-э-эй, Бабай, не начинай!