— Они хотели зайти на Маяк после того, как рейд ермоловских темных не удался. Мы вздрючили ермоловских, и молодые хищники почуяли возможность поживиться, воспользовавшись нашей слабостью… Вот и копили силы. Ведь боялись не только нас, но еще и друг друга, потому — медлили.
— Плюс личные мотивы, — кивнул ротмистр. — Киборги точат на тебя зуб, Бабай. Они не простят тебе Стредлейтера.
— Срать я хотел на киборгов, — откликнулся я. — И насру. Не в обиду, Кузьма Демьяныч, я не вас в виду имею, а пидоргов из Формации. Вы мне вот что скажите, господа опричники… Где сейчас граница Хтони?
— А-а-а, так вы всё поняли! — хлопнул закованной в бронеперчатку ладонью по столу Розен. — Я-то думал обрадовать вас, что нынче вашей делянки прибыло, наш Прорыв теперь официально — Аномалия, и к вашему бардаку добавилось еще кварталов двадцать, не меньше… Дурдом страшный! Народ с ума посходил, весь город в панике, люди тащат правдой и неправдой к себе оружие, продукты, топливо… Уличные бои повсюду! Наш полк под командованием светлейшего князя Воронцова перебросили из резерва Главного Командования сюда в полном составе — патрулировать! Только представьте — опричники патрулируют сервитут!
— А какой был выход? — прохрипел Козинец. — Местные сожрали бы всех, кроме нас. Кого сюда вводить? Дружинников Цицианова? Ермоловских ублюдков? Может быть — кадетов Гренадерского корпуса? Опричники — это символ. Видели, как среагировали на нас местные? Государство — это мы!
В пафосных словах этого мрачного усача была сермяжная правда. К опричникам отношение было особое. Их девиз — «Слово и Дело Государево» — обозначал высшую степень самоотречения на время службы. По большому счету они были лишь инструментом для проведения воли монарха — и исполняли ее неукоснительно. Если пришли опричники — значит, Государь не бросил, значит — знает о бедах и решает их так, как считает нужным. Уже этого было достаточно, чтобы остудить самые горячие головы и сгладить острые углы… Чаще всего.
Но не в случае с Хтонью. Из рассказов опричников получалось, что странное землетрясение прошлось по всему городу, однако повреждения, нанесенные им, и количество и качество оживших мертвецов сильно разнилось. И то, и другое было тем более смертоносным, чем ближе находилась подвергшаяся воздействию территория. Те же самые «мясные големы» появились далеко не везде: в Академгородке убитые упырями несчастные, да и просто — свежие трупы, восстали в виде самых обычных зомби. Если зомби можно назвать обычными, конечно… Такие себе агрессивные засранцы, не тупые и не медленные, как в фильмах, а активные, голодные, хитрые — всё как у людей.